С капитуляцией Японии в 1945 году Китай остался разоренным и расколотым. И националисты, и коммунисты боролись за центральную власть. На китайской территории оставалось 2 миллиона японских военнослужащих в ожидании репатриации. Советский Союз признал националистическое правительство, однако не исключал возможностей иного развития события и поэтому поставлял оружие коммунистической партии; одновременно он направил крупные силы Советской Армии, которые никто не приглашал, на северо-восток Китая, чтобы восстановить некоторые из прежних колониальных притязаний. И до того слабый контроль Пекина над Синьцзяном еще больше ослабевал. Тибет и Монголия двигались в нечто подобия автономии, находясь в орбитах соответственно Британской империи и Советского Союза.

Общественность в США симпатизировала Чан Кайши как союзнику во время войны. Но Чан Кайши управлял лишь частью страны, которая уже была разделена на части из-за иностранной оккупации. Китай рассматривали как члена «Большой пятерки», которая занялась организацией послевоенного мира, он получил право вето в Совете Безопасности ООН. Из пятерки только Соединенные Штаты и Советский Союз обладали мощью, позволявшей выполнить эту миссию.

Гражданская война в Китае была возобновлена. Вашингтон попытался применить свои стандарты для поиска решения гражданского конфликта, но ему это не удалось сделать ни в ту пору, ни десятилетиями позже. США добивались создания коалиции между националистами и коммунистами, которые воевали друг с другом два десятилетия. Посол США Патрик Херли устроил встречу между Чан Кайши и руководителем компартии Мао Цзэдуном в сентябре 1945 года в столице гоминьдановского режима Чунцине. Оба лидера приняли участие во встрече, готовясь при этом к окончательному и решающему сражению.

Не успела организованная Херли встреча завершиться, как обе стороны возобновили враждебные действия. Гоминьдановские войска Чан Кайши прибегали к стратегии захвата городов, в то время как партизанские армии Мао создавали свои базы в сельской местности; каждый стремился окружить другого по принципу игры в «облавные шашки» «вэйци»[140]. В общественной кампании о необходимости оказания помощи Чан Кайши президент Гарри Трумэн направил генерала Джорджа Маршалла в Китай, где он в течение года пытался убедить обе стороны согласиться работать вместе. Именно в это время военная компонента гоминьдановского режима потерпела крах.

Потерпев поражение от коммунистов на материке, гоминьдановские войска в 1949 году отступили на остров Тайвань. Националисты вывезли с собой весь военный аппарат, политических деятелей, остатки властных структур страны (включая китайские художественные и культурные ценности из коллекции императорского дворца Гугун)[141]. Они объявили о переезде столицы Китайской Республики в Тайбэй, рассчитывая накопить силы и однажды вернуться на материк. Они сохраняли за собой место Китая в Совете Безопасности ООН.

Тем временем Китай вновь объединился под эгидой Китайской Народной Республики. Коммунистический Китай вступил в новый мир: по своей структуре это была новая династия; по существу, это была новая идеология за всю историю существования Китая. В стратегическом плане страна граничила с десятком соседей, границы были открытыми, и у нее было недостаточно средств, чтобы улаживать все потенциальные угрозы одновременно, — та же самая проблема, с которой сталкивались китайские правительства на протяжении всей истории страны. Перед новыми китайскими руководителями встала перекрывавшая все эти озабоченности проблема — втягивание в азиатские дела США, завершивших Вторую мировую войну уверенной в себе сверхдержавой, но всегда переживавших по поводу своей пассивности в деле противодействия победе коммунистов в китайской гражданской войне. Каждый политический деятель должен соизмерять свой прошлый опыт с притязаниями на будущее. Нигде этот тезис так четко не воплощался, как в Китае, который Мао и коммунистическая партия только что взяли в свои руки.

Глава 4

Перманентная революция Мао

За тысячелетия развития Китая наступление новой династии происходило в соответствии с определенными правилами. О старых династиях говорили как о не сумевших выполнить миссию защиты безопасности китайского населения или свои основные предначертания. Правящие династии в глазах китайского народа теряли мандат Неба — редко в результате одной-единственной катастрофы, но чаще в результате суммарного воздействия серии катастроф. Новую династию, как правило, рассматривали как получившую мандат, частично только по факту своего собственного воцарения.