Символической кульминацией данного периода явилось эффектное проведение пекинской Олимпиады, состоявшейся сразу после того, как экономический кризис начал разрывать Запад. Игры рассматривались как выражение возрождения Китая, а не просто как спортивное событие, чему свидетельствовала исполненная глубокого смысла церемония открытия. Освещение огромного стадиона было приглушено. Ровно в 20.08 пекинского времени, в восьмой день восьмого месяца восьмого года (день открытия выбирался с учетом этого благоприятного числа[700]) две тысячи барабанов нарушили молчание одним мощным звуком и продолжали играть 10 минут, как бы говоря: «Мы пришли. Мы существуем в этой жизни, нас нельзя больше игнорировать, нами не стоит пренебрегать, мы готовы внести вклад своей цивилизацией в этот мир». После этого зрители всего мира в течение часа смотрели живые картинки на темы китайской цивилизации. Период слабости и низких результатов Китая — его следовало бы назвать «долгим XIX веком» Китая — официально завершился. Пекин вновь стал центром мира, а китайская цивилизация оказалась в фокусе удивления и восхищения.

На проведенной в Шанхае после Олимпиады конференции Всемирного форума китайских исследований Чжэн Бицзянь, автор доктрины «мирного подъема», сказал западному журналисту, что Китай наконец-то преодолел наследие опиумных войн и столетия борьбы Китая с иностранным вмешательством и сейчас занят историческим процессом национального возрождения. Инициированные Дэн Сяопином реформы, по словам Чжэн Бицзяня, позволили Китаю разгадать «загадку века», добившись ускоренного развития и вытянув миллионы людей из нищеты. Превратившись в крупную державу, Китай будет опираться на преимущества своей модели развития, и отношения с другими странами будут «открытыми, ни для кого не будут делаться какие бы то ни было исключения, они будут гармоничными», направленными на то, чтобы «совместными усилиями открыть путь для мирового развития»[701].

Культивирование понятия гармонии не исключает стремления к достижению стратегических преимуществ. На совещании с китайскими дипломатами в июле 2009 года Ху Цзиньтао выступил с важной речью, дав в ней оценки новым тенденциям. Он подтвердил, что первые 20 лет XXI века по-прежнему останутся для Китая «периодом стратегических возможностей». Как он сказал, здесь ничего не изменилось. Однако, по его предположениям, после финансового кризиса и других сдвигов тектонического характера в повестке дня вновь возникло понятие «ши» («мягкой силы»). В свете происходящих в настоящее время «сложных и глубоких перемен» «произошли некоторые новые изменения в представившихся нам возможностях и вставших перед нами вызовах». Будущие возможности будут «важными», вызовы будут «серьезными». Если Китаю удастся уберечься от вероятных ловушек и он сможет умело решать свои проблемы, период встряски можно будет обратить в свою пользу:

«Со времени вступления в новое столетие и на новую сцену в международной жизни произошел ряд крупных событий всеобъемлющего и стратегического характера, оказавших значительное и далеко идущее воздействие на все аспекты международной политической и экономической обстановки. Анализ ситуации в мире показывает, что мир и развитие по-прежнему остаются главными темами времени. Однако соревнование за совокупную национальную мощь становится все более острым, требования растущего количества развивающихся стран получить право на равное участие в международных делах становятся день ото дня все сильнее, все громче становятся призывы к демократизации международных отношений; международный финансовый кризис нанес ощутимый удар по современной экономической и финансовой структурам; все четче прорисовываются перспективы создания многополярного мира; международная обстановка выявила некоторые новые черты и тенденции, заслуживающие весьма внимательного подхода»[702].

С учетом постоянной смены в мировых делах задачей Китая становится бесстрастный анализ новых конфигураций и лавирование в новом мире. С выходом из кризиса могут вырасти возможности. Но в чем заключались эти возможности?

Споры по поводу судеб нации — взгляд триумфатора