По мере роста распространения математические расчеты в плане сдерживания становились все более и более абстрактными. Стало все труднее определять, кто кого сдерживает и на основании каких расчетов. Даже если предположить, что новые ядерные страны будут иметь такой же осторожный подход, что и уже утвердившие себя в этом качестве, в плане провоцирования ядерных военных действий друг против друга — довольно сомнительное суждение — они могут использовать свои вооружения для защиты международного порядка от нападения со стороны террористов или стран-изгоев. В конечном счете опыт сети «частного» распространения внешне дружественных Пакистана с Северной Кореей, Ливией и Ираном показывает огромные последствия для международного порядка от распространения ядерного оружия, даже если страны-распространители не подпадают формально под критерий стран-изгоев.

Попадание такого вида оружия в руки крупных государств, не сдерживаемых историческими и политическими соображениями, чревато разрушением мира и человеческими потерями в беспрецедентных масштабах даже в наш век массовых убийств во время геноцида.

Как ни парадоксально это звучит, но вопрос о распространении в Северной Корее встал на повестку дня в диалоге между Вашингтоном и Пекином, поскольку именно из-за Кореи 60 лет назад Соединенные Штаты и Китайская Народная Республика впервые столкнулись друг с другом на поле боя. В 1950 году только что созданная Китайская Народная Республика начала войну с Соединенными Штатами, поскольку она видела в постоянном американском военном присутствии на своих границах с Кореей угрозу китайской безопасности в долгосрочной перспективе. А через 60 лет решимость Северной Кореи реализовать свою военную ядерную программу бросила новый вызов, воссоздав некоторые из прежних геополитических проблем.

В течение первых 10 лет выполнения Северной Кореей своей ядерной программы Китай занимал такую позицию, в соответствии с которой считалось, что это дело, которое должны решать между собой Соединенные Штаты и Северная Корея. Так как Северная Корея полагала, что угроза ей исходит прежде всего от Соединенных Штатов, то в соответствии с китайскими рассуждениями в первую очередь именно Соединенные Штаты должны обеспечить эту страну доказательствами того, что она находится в безопасности, а поэтому ядерное оружие ей не требуется. Со временем стало ясно — ядерное распространение рано или поздно повлияет на безопасность Китая. Если Северную Корею признают одной из ядерных держав, то со всей очевидностью Япония и Южная Корея, а также, возможно, другие азиатские страны, такие как Вьетнам и Индонезия, в итоге тоже присоединятся к «ядерному клубу», что полностью изменит стратегический ландшафт в Азии.

Руководители Китая выступают против такого исхода. Но точно так же Китай боится катастрофического коллапса Северной Кореи, поскольку на китайских границах может воссоздаться ровно такая ситуация, ради недопущения которой он боролся 60 лет назад.

Внутренняя структура корейского режима чревата проблемой. Хотя он объявляет себя коммунистическим государством, настоящая власть находится в руках одной семьи. В 2011 году, когда писалась эта книга, глава правящего семейства собирался передать бразды правления своему 27-летнему сыну, не имеющему никакого опыта даже коммунистического управления, не говоря уже о международных отношениях. Возможность внутреннего взрыва от непредвидимых или неизвестных сил всегда присутствует. Страны, которых это может затронуть, могут почувствовать необходимость защитить свои жизненные интересы односторонними действиями. К тому времени будет поздно или, вероятно, слишком сложно скоординировать эти действия. Задача не допустить такой исход становится важной частью китайско-американского диалога и «шестисторонних переговоров», включающих Соединенные Штаты, Китай, Россию, Японию и две Кореи.

Как определить стратегические возможности

В своем стремлении решать растущий список проблем Пекин и Вашингтон в течение 2000-х годов занимались поиском всеобъемлющих рамок для определения характера их взаимоотношений. Символом этих усилий стало открытие американо-китайского диалога на высоком уровне и американо-китайского стратегического экономического диалога (сейчас оба слились в один американо-китайский стратегический и экономический диалог) во время второго срока президентства Джорджа Буша-младшего. Это частично стало попыткой оживить дух искренних обменов по концептуальным вопросам, характерный для Вашингтона и Пекина в течение 1970-х годов, как описывалось в предыдущих главах.