Президент Джордж Буш-старший исходя из собственного опыта считал неразумным проводить политику вмешательства в дела самой населенной страны и государства с самой длинной по продолжительности историей самоуправления. Готовый вмешаться при особых обстоятельствах и от имени отдельных лиц или отдельных групп, он полагал, что конфронтация по всем вопросам из-за внутренних структур Китая поставит под угрозу отношения, жизненно важные для национальной безопасности Америки.

В ответ на устное послание Цзян Цзэминя Буш сделал исключение в связи с запретом на визиты в Китай на высоком уровне и предложил государственному секретарю Джеймсу Бейкеру посетить Пекин и провести там консультации. Отношения на какой-то период стабилизировались. Но когда полтора года спустя к власти пришла администрация Клинтона, они вновь, на протяжении почти всего первого срока новой администрации, превратились в гонку на американских горках: то взмывали вверх, то опускались до низкой точки.

Администрация Клинтона и китайская политика

В ходе президентской кампании в сентябре 1992 года Билл Клинтон бросил вызов принципам правления в Китае и критиковал администрацию Буша за «обхаживание» Пекина после Тяньаньмэнь. «Китай не сможет всегда противостоять силам, выступающим за демократические перемены, — говорил Клинтон. — Однажды он пойдет по пути коммунистических режимов в Восточной Европе и в бывшем Советском Союзе. Соединенные Штаты должны сделать все возможное, чтобы стимулировать этот процесс»[657].

После вступления Клинтона в должность в 1993 году он взял курс на «увеличение» количества демократий как на главную цель внешней политики. Как он заявил на Генеральной Ассамблее ООН в сентябре 1993 года, цель состояла в «расширении и укреплении мирового сообщества рыночно ориентированных демократий» и «увеличении круга стран, живущих с теми свободными институтами», до тех пор пока человечество не получит «мир процветающих демократий, сотрудничающих друг с другом и живущих в мире»[658].

Наступательная позиция новой администрации по правам человека не ставила своей целью ослабление Китая или достижение стратегического перевеса для Соединенных Штатов. Она отражала общее представление о мировом порядке, где предполагалось участие Китая как уважаемого члена сообщества. С точки зрения администрации Клинтона, они искренне попытались поддержать действия, которые, как полагал президент и его советники, послужат на пользу Китаю.

В Пекине, однако, нажим со стороны Америки, подкрепленный давлением со стороны других западных демократий, рассматривался как план сохранить Китай слабым посредством вмешательства в его внутренние вопросы, так, как это делали колонизаторы XIX века. Китайские руководители трактовали заявления новой администрации как попытки капиталистов свергнуть коммунистические правительства во всем мире. Они испытывали глубокое подозрение, что в связи с распадом Советского Союза Соединенные Штаты могут поступить так, как предсказывал Мао Цзэдун: покончив с разрушением одного коммунистического гиганта, «ткнуть пальцем» в спину другого.

На слушаниях по вопросу об утверждении в должности государственный секретарь Уоррен Кристофер использовал более сдержанные термины при описании цели трансформирования Китая: Соединенные Штаты будут «стремиться обеспечивать мирную эволюцию Китая от коммунизма к демократии путем поощрения сил экономической и политической либерализации в великой стране»[659]. Но упоминание Кристофером «мирной эволюции» оживило, хотел он того или нет, термин, использованный Джоном Фостером Даллесом в качестве предвидения развала коммунистических государств. Для Пекина это прозвучало не очень обнадеживающе и воспринималось как западные планы превращения Китая в капиталистическую демократию без использования войны[660]. В Соединенных Штатах заявления и Клинтона, и Кристофера не рассматривались как одиозные. Но в Пекине их обоих предали анафеме.

Бросив перчатку — даже, возможно, полностью не сознавая масштабы проблемы, — администрация Клинтона объявила о готовности «привлекать» Китай к как можно более широкому кругу вопросов. Имелись в виду условия внутренних реформ в Китае и его более широкая интеграция в мировую экономику. А то, что китайские руководители испытывали беспокойство по поводу того, что им надо вести диалог именно с теми высокопоставленными американскими официальными лицами, которые только что призывали к замене их политической системы, явно не считалось непреодолимым препятствием. Судьба этой инициативы демонстрирует сложности и двусмысленности такой политики.