Читаем О Китае полностью

«На нынешней стадии предприятиям с иностранным капиталом в Китае разрешено делать деньги в соответствии с существующим законодательством и на основании имеющихся установок. Но правительство устанавливает налоги на эти предприятия, работники получают там зарплату, а мы изучаем технологию и опыт управления. В дополнение ко всему мы можем получать от них информацию, которая поможет нам открыть больше рынков»[645].

А в завершение Дэн Сяопин выступил против «левых» в коммунистической партии, которые в некотором смысле являлись частью его самого на его ранних этапах жизни, когда он был «контролером» Мао Цзэдуна в деле создания сельскохозяйственных народных коммун: «В настоящее время на нас оказывают воздействие как правые, так и „левые“ тенденции. Но именно „левые“ тенденции имеют самые глубокие корни… В истории партии эти тенденции приводили к ужасным последствиям. А некоторые хорошие вещи уничтожались в одночасье»[646].

Подталкивая соотечественников призывами к их национальной гордости, Дэн Сяопин призывал Китай догнать по темпам роста своих соседей. Чтобы посмотреть, как далеко продвинулся Китай меньше чем за 20 лет после поездки на юг Дэн Сяопина, надо вспомнить о «четырех больших вещах», расхваливаемых Дэном в 1992 году, когда потребителю в деревне престижным считалось иметь велосипед, швейную машинку, радиоприемник и наручные часы. Он заявил, что экономика Китая может «выходить на новые рубежи каждые несколько лет» и что Китай достигнет успеха, если китайцы осмелятся «освободить свое сознание и действовать свободно» в ответ на проблемы по мере их возникновения[647].

Наука и техника были ключом. Повторяя свои речи первопроходца времен 1970-х годов, Дэн Сяопин настаивал на том, что «интеллигенция является частью рабочего класса», другими словами, представителей интеллигенции можно принимать в коммунистическую партию. В попытке примирения со сторонниками тех, кто участвовал в событиях на площади Тяньаньмэнь, Дэн призывал находящихся в изгнании интеллектуалов вернуться в Китай. Если они обладали профессиональными знаниями и опытом, их будут приветствовать независимо от их прежних поступков: «Им следует сказать, что, если они хотят внести свой вклад совместными усилиями, им лучше всего будет вернуться домой. Я надеюсь на наши совместные усилия для ускорения прогресса в научно-технической сфере и в деле образования в Китае… Мы все должны любить нашу страну и помогать ее развитию»[648].

Какой необычный поворот в убеждениях 87-летнего революционера, помогавшего строить, часто с большой жестокостью, экономическую систему, сейчас же им и демонтируемую. Когда он работал в Яньани вместе с Мао Цзэдуном во время гражданской войны, ничто не предвосхищало того, что Дэн Сяопин через 50 лет, путешествуя по стране, будет настаивать на реформе именно той революции, которую он насаждал. До тех пор пока он не оказался в тенетах «культурной революции», он являлся одним из главных помощников Мао, отличавшихся своей целенаправленностью.

На протяжении десятков лет происходил постепенный сдвиг. Дэн Сяопин пришел к пониманию необходимости пересмотреть критерии считавшегося хорошим, с точки зрения благосостояния и развития простых людей, правления. В этой приверженности ускоренному развитию заключалась значительная доля национализма, несмотря даже на то, что требовалось применение методов, широко используемых в ранее критиковавшемся капиталистическом мире. Впоследствии один из детей Дэн Сяопина говорил американскому ученому и главе Национального комитета американо-китайских отношений Дэвиду Лэмптону:

«В середине 1970-х годов мой отец обратил внимание на экономики „малых драконов“, расположенных на периферии Китая [Сингапур, Гонконг, Тайвань и Южная Корея]. Их темпы роста составляли от 8 до 10 процентов в год, и эти экономики в плане технологии шли далеко впереди Китая. Если мы хотим обогнать их и восстановить подобающее место в регионе, а в конечном счете и в мире, Китаю должно развиваться еще более быстрыми темпами, чем они»[649].

В помощь для реализации этого видения Дэн Сяопин пропагандировал многие американские общественно-экономические принципы как составную часть своей программы реформ. Но то, что он называл социалистической демократией, слишком далеко отстояло от демократии плюрализма. Он сохранил убежденность в том, что в Китае западные политические принципы вызовут хаос и помешают развитию.

Но хотя Дэн Сяопин поддерживал необходимость сохранения авторитарного правления, он видел конечной целью передачу власти другому поколению, которое, если его план развития будет успешным, должно будет выработать собственную концепцию политического порядка. Дэн надеялся, что успех его программы реформы устранит стимулы для демократической эволюции. Но он должен был бы понимать, что перемены, которые он нес, в итоге приведут к политическим последствиям пока еще не предсказуемых размеров. Именно эти проблемы сейчас стоят перед его преемниками.

На ближайшее будущее Дэн Сяопин в 1992 году выдвинул весьма скромные цели: