<p>Изабель Ибаньез</p><p>О чем молчит река</p>

которая влюбилась в Египет, когда я закончила первый черновик романа, которая поддерживала меня, даже когда я заходила в тупик, и которая прыгала от восторга, когда Уит впервые появился на страницах книги.

© 2023 by Isabel Ibañez

© Издание на русском языке, перевод, иллюстрации, оформление. ООО «Издательство АЗБУКА», 2025

«Махаон»®

<p>Общая история Египта</p>

2675–2130 до н. э. Древнее царство

1980–1630 до н. э. Среднее царство

1539–1075 до н. э. Новое царство

356 до н. э. рождение Александра Македонского

332–305 до н. э. Македонский период

69 до н. э. рождение Клеопатры

31 до н. э. сражение при Акциуме (смерть Клеопатры и Марка Антония)

31 до н. э. начало римского правления

639 арабское завоевание Египта

969 Каир становится столицей

1517 Египет входит в состав турецкой Османской империи

1798 экспедиция Наполеона в Египет (открытие Розеттского камня)

1822 Шампольон расшифровывает иероглифы

1869 открытие Суэцкого канала

1870 первый тур Томаса Кука по Нилу

1882 английский флот бомбит Александрию и разрушает крепости

1922 отмена британского протектората; открытие гробницы Тутанхамона

1953 Египет обрел независимость

<p>PRÓLOGO</p><p>Пролог</p>

Август 1884

Мою жизнь изменило одно письмо.

Я ждала его весь день, прячась в старом сарае, подальше от Tía[1] Лорены и ее дочек: одна нравилась мне, другой не нравилась я. Мое укрытие было старым и шатким: один порыв ветра, и ему конец. Золотистый полуденный свет проникал через мутное окно. Нахмурившись, я постукивала карандашом по нижней губе, стараясь не думать о родителях.

Письмо от них принесут только через час.

Если вообще принесут.

Я опустила взгляд на альбом для рисования, лежавший у меня на коленях, и устроилась поудобнее в старой фарфоровой ванне. Остатки старой магии едва скрывали меня. Заклинание было наложено давно, и слишком много рук прикасалось за это время к ванне, чтобы магия могла полностью скрыть меня. Такова проблема многих вещей, тронутых магией. Любые следы первоначального заклинания медленно тускнеют с каждым новым хозяином. Но мой отец продолжал собирать всевозможные магические предметы. В усадьбе было полно поношенных ботинок, из подошв которых росли цветы, зеркал, начинавших петь, если кто-то проходил мимо, и сундуков, которые пускали пузыри, стоило их открыть.

Снаружи донесся голос моей младшей кузины Эльвиры: она окликнула меня по имени. Неподобающий леди крик вряд ли обрадует Tía Лорену. Она поощряла спокойные тона – для всех, кроме себя, конечно. Громкость ее голоса могла достигать поразительных децибелов.

Особенно когда она говорила со мной.

– Инес! – крикнула Эльвира.

У меня было слишком плохое настроение для разговоров.

Я сползла пониже в ванну. Голос моей двоюродной сестры прозвенел за деревянными стенами: она снова выкрикнула мое имя, пока обыскивала пышный сад, заросли папоротника и лимонные деревья. Но я сидела как мышка – на случай, если Эльвира была со своей старшей сестрой, Амарантой. Той самой кузиной, которая мне не нравилась. У которой не было ни пятнышка на платье, а кудряшки всегда лежали в идеальной прическе. Которая никогда не кричала и не визжала.

Через щели в деревянных стенах я увидела, что Эльвира топчет ни в чем не повинную клумбу. Я подавила смешок, когда она наступила в горшок с лилиями и выкрикнула слово, которое ее мать точно бы не оценила.

Спокойные тона и никаких ругательств.

Мне следовало выйти из укрытия, пока Эльвира не испачкала очередную пару изящных кожаных туфель. Но пока не придет почтальон, я этого не сделаю.

Он должен был появиться с минуты на минуту.

Возможно, сегодня я наконец получу ответ от Mamá и Papá. Tía Лорена хотела взять меня в город, но я отказалась и пряталась весь день, чтобы она не вытащила меня из дома. Родители оставляли меня с ней и двумя кузинами на время своих путешествий, которые длились долгие месяцы. Тетя любила меня, но порой меня раздражали ее железные правила.

– Инес! ¿Dónde estás?[2] – Эльвира исчезла в саду, и теперь звук ее голоса затерялся между пальмами.

Я проигнорировала ее, с трудом дыша в тугом корсете, и крепче сжала карандаш. Прищурившись, уставилась на законченный рисунок. На меня смотрели лица Mamá и Papá. От своих родителей я переняла только лучшее. Мамины карие глаза и веснушки, пухлые губы и заостренный подбородок. Кудрявые волосы – от отца: когда-то они были черными, как у меня, а теперь стали седыми. От него же мне достались брови, бронзовая кожа и прямой нос. Отец был старше мамы, но из них двоих лучше понимал меня.

Впечатлить Mamá было гораздо сложнее.