Читаем О былом. Рассказы полностью

Будучи юношей, Иоанн еще больше отдавал свое время для дел благотворительности и сострадания, имя его благоговейно повторялось во всех уголках города, где горе и бедность свили себе гнездо.

Иоанн получил прекрасное по тому времени образование. Он знал, кроме своего родного языка, латинский и даже еврейский. Последний составлял необходимость для каждого образованного человека.

Юноше предстояла прекрасная карьера, но желание правителя, чтобы его сын отправился ко двору императора в Византию для получения придворного места, не разделялось молодым человеком.

– Подумай, мой сын, что ты делаешь, поступая подобным образом! – не раз говорил Феодор Иоанну: – ты лишил себя возможности находиться близ императора, который может дать тебе со временем место правителя.

Молодой человек выслушивал почтительно слова отца и неизменно отвечал:

– Дозволь мне, отец, остаться с вами еще некоторое время.

Правитель, любивший сына, не мог отказать ему в его просьбе, и поездка в Византию откладывалась на долгое время…

На чудной террасе беломраморного дворца правителя, выходившей на вечно голубые воды Средиземного моря, проводили Праксида с сыном каждый вечер в беседах.

Теплые вечера, с миллионами звезд на темно-синем небосклоне, несмолкаемый говор морской волны, легкий ветер, шумевший в вершинах лавровых и кипарисовых рощ, – все располагало их к этим собеседованиям.

Не о воинской славе, не о блестящем Византийском дворе императора говорила мать с сыном.

– Отчего, матушка, я не могу помочь всем несчастным, утереть слезы всем страждущим? – печально заметил Иоанн Праксиде, однажды, вечером, ожидая возвращения Феодора.

– Ты все еще дитя, мой сын, – улыбнулась в ответ на его восклицание мать, – несмотря на то, что годами уже юноша. Помощь всем может быть оказана лишь Самим Творцом, смертные же бессильны для этого. Будь доволен, что ты можешь помочь, хотя малой части твоих ближних.

Юноша задумался.

– Все таки я употреблю все усилия, чтобы эта «малая часть» постоянно увеличивалась, чтобы число обездоленных судьбою все уменьшалось! – уверенно воскликнул Иоанн, и глаза его блеснули в темноте.

– Да поможет тебе Творец в твоем благородном намерении, да даст Он тебе силы совершить его! – молитвенно проговорила Праксида, охваченная уверенными словами сына.

На аллее, которая вела вглубь сада, послышались шаги и разговор.

– Вот и твой отец возвращается из совета, – заметила снова Праксида сыну, – но кто с ним, я не догадываюсь, хотя голос его мне чрезвычайно знаком.

Из темной кущи зелени выделились две мужские фигуры и стали подниматься по мраморным ступеням террасы. Свет луны упал на их лица.

– Благородный Косьма, советник, – прошептала жена правителя и встала, чтобы встретить мужа и гостя. Иоанн отошел к баллюстраде.

– Привет тебе, благородная Праксида, – наклонив голову, приветствовал хозяйку советник, – мы потревожили твой созерцательный покой.

– Я и сын рады видеть тебя у нас, – приветливо ответила женщина и пригласила гостя садиться.

Сам Феодор в это время подошел к сыну и тихо что-то ему сказал, после чего юноша удалился.

– Праксида, – обратился правитель к жене, – я пришел сообщить тебе радостную новость…

– Скорее говори ее, мой супруг; услышать радостную весть приятно.

– Благородный Косьма согласен на брак своей дочери с нашим сыном.

Жена правителя вздрогнула.

– Мы должны быть благодарны Косьме, что он соглашается вручить судьбу своей единственной дочери, радости его одинокой старости, нашему Иоанну, – продолжал Феодор.

– Я вместе с тобою, мой супруг, благодарю Косьму, но… но ты ведь ничего не говорил об этом с самим Иоанном.

– О, я уверен, что согласие Елены на брак с ним доставит ему большую радость… Но где же он? – спросил, озираясь по сторонам, гость.

– Я не желал, чтобы он присутствовал при нашем разговоре, и отослал его.

– Скорее призови твоего сына обратно, правитель, я ему сам передам о согласии Елены, – промолвил советник.

Феодор спустился с террасы и пошел по аллее: его рослая фигура в дорогом, расшитом золотом, белом хитоне виднелась, озаренная мягкими лунными, светом, среди темной зелени лавров.

Иоанн задумчиво стоял на берегу, любуясь серебрившимися волнами.

– Сын мой, возвратимся с тобою на террасу; там ты услышишь приятную для тебя весть, – обратился к нему отец, – и они вместе вернулись к Праксиде и Косьме.

– Ты должен быть доволен честью, которую оказывает нам всем Елена, первая девушка по красоте, душевным качествам и добродетелям на Кипре! – заметил Феодор сыну, объяснив ему все подробно.

Юноша молчал. Правитель и гость приписали это молчание тому восторгу и радости, которые охватили Иоанна при вести о согласии Елены.

День бракосочетания были тут же назначен, правитель желал отпраздновать его как можно пышнее.

Когда гость, сопровождаемый правителем, удалился домой, Иоанн подошел к матери, опустился перед нею на колени и горько заплакал.

– Матушка, – с отчаянием произнеси он, – я не желаю этого брака! Мое намерение – посвятить себя всецело на служение Богу; и заботы о семье в значительной степени должны стеснять, сузить эту готовность…