Читаем Новый Мир ( № 9 2008) полностью

Блатной. Наколка. Когда его окружили трое, заплакал: “Не бейте!” Они, конечно, не били, но потребовали имя и адрес.

11 апреля 69, пятница.Был Питер Норман37. Очень расспрашивал о классике. Я ему рассказала о Лже-Дмитрии.

А утром вчера внезапно явился Сам. Я его видела минут 7. Успел рассказать, что у него тошноты и головная боль — это, конечно, мозговые спазмы от многочасового труда. Работой доволен, но воздуха нехватка… Рассказал о звонке к нему секретаря Рязанского обкома. Тот просил зайти, поговорить. Ал. Ис.:

— Нет, не могу, ни к чему. Позовите других товарищей.

— Ну зачем мы будем устраивать митинг.

— Я в Союзе говорил при 32 человеках и 3 стенографистках, и то мне приписывают то, чего я не говорил. А как же наедине…

— Вы слишком подозрительны…

Он стал жаловаться, что преследуют его гостей и пр. Тот все же настаивал, чтобы он пришел.

— Вы, наверное, не знаете, что такое писатель. Я 33 года собирался писать роман о I империалистической войне и вот теперь пишу — я не могу отрываться…

Потом тот ему сказал что-то с упреком по поводу похвал ему в Ю<найтед> С<тэйтс> и напечатании там соответствующих глав — “вы должны

определить свою позицию”… Потом спросил, как он думает откликнуться на юбилей. Этот: “Я работаю по 10 ч. в сутки, если бы я откликался на каждый юбилей, я строки не написал бы”. Потом тот ему что-то — “вот вы говорите мне”… Этот: “Я этого не говорил”. Спор. Тогда этот: “Вот когда вы будете смотреть магнитофонную пленку нашего разговора, тогда установите, что я этого не говорил”.

В общем, я добра не жду. В “Лит. России”, оказывается, была о нем какая-то брань. Я не читала.

18 июня 69, среда.Здесь классик.

Ходят дивные слухи, что Никита Сергеевич прочел Солженицына

“В круге первом” и ему понравилось все — особенно сталинские главы… Но ведь непонятно, что он говорил бы, если бы остался на своем посту. Нравилось ли бы емутогда.

Когда-то Твардовский просил Лебедева38 показать Хрущеву сталинские главы. Но тот струсил, не показал. Вдруг бы Н. С. разрешил?

Подумать только: если бы не случилась дурацкая история с архивом, может быть, и “Раковый корпус” вышел быу нас.

12 августа, вторник, Москва. Думаю вот о чем: почему Россия — та Россия, в которой мы живем, влача свое жалкое существование, — почему Россия в ответ на все происшедшее оказалась в силах создать Солженицына, а эмиграция — всего лишь Набокова?