Через пару дней разобрались, отпустили. Лишь Ваня Шнурок там остался. Видно, сидеть ему. Тем более что некому за него просить да молить. Васька Дрот оставил ему полушубок. Зима еще впереди. И одна ли? А парня жалко, все же он — свой.

Шнурок остался в кутузке. Остальные, от греха подальше, разом и надолго разъехались. Коля Мордва — на железную дорогу, сказав: «До весны». Верка — в город, на рынке торговать, от хозяев, конечно. На рынке хорошо, там и ночевать можно. Васька Дрот подался в Москву, на маршрутке работать, потому что стройка закрывалась. А Королиха куда-то еще дальше улетела.

Праздник кончился. Новый — не скоро. Вовсе тихо стало на хуторе. Безлюдье и снег. Лишь радио на крыльце букановского дома без устали день и ночь орет и орет какие-то веселые песни.

На выпуск стрижа

Золотарева Анна родилась в 1978 году в Хабаровске. Поэт, переводчик. Окончила психологический факультет Хабаровского государственного института искусств и культуры. Стихи и переводы публиковались во многих литературных журналах и альманахах. Живет в Москве. В подборке сохранена авторская пунктуация и орфография.

*     *

  *

С лицом ли дурацким с заумною песней

вслепую возделывать словеса? —

при жизни духовной да сути телесной

надтреснутым колоколом под бездной

неловко гудеть на все голоса

а если б могла говорила бы нежным

сердечным ласкающим языком

подобным природе подобно прилежным

растеньям в кружавчиках белоснежных

к весне обращенным каждым цветком

чтоб божия тварь и не божия тоже

летела влекома на образ на звук

свое узнавая и то что ей гоже

с лихвой восхваляя лезла б из кожи

иль кроткой птицей кормилась из рук

но все что имею — нелепо громадно

а уединения не сулит

грозится распадом коснит беспощадно

дарит отнимает талдычит невнятно

и сам человек на осколки разбит

ядвижетонаощущаю анечто

прислушивался к подходящим словам

духне понимает что тело конечно

что в вечность его не пропишешь что вечность

вращает натруженные жернова

Быки Пикассо

мчатся как будто сама красота

напряжены ото лба до хвоста

точно одна черта

в улицах узких крики —быки!

точно мечта — невесомы легки

и от земли далеки

только под ними камни поют

что несомненно сейчас же умрут

станут песком минут!

бычьи тела рассекут пустоту

на две и содрогнется в бреду

воздух —ату! ату!

точно сама красота летят

будто бы не было слова— назад!

будто прощальный взгляд

вперив в пространство кривые рога

не обагренные кровью пока

в пене и песне бока

и впереди человек — один

воздух — огонь в его узкой груди

время — костер впереди!

как он смешно и нелепо бежит!