Читаем Новый Мир ( № 5 2012) полностью

Но кто ж тогда Отставной Кондуктор, пытающийся разрушить эту идиллию, выпустив из башни Зловещего Петуха и Торопливые Шаги, изавести часы, включить историю? Государство послесталинского времени, тоскующее по былой силе и свирепости? Призрак имперского былого? Символ волевого, «штольцевского» отношения к жизни, неуместногов местах, где живут опоздавшие?

Неважно. Ник, авторский протагонист, спасает город — но спасает, чтобы из него уехать. И в этом — отношение Бориса Вахтина к прекрасно-выморочному миру «навсегда опоздавших»: он любит его, хочет, чтобы он существовал, чтобы его обитатели не слышали нервирующих их торопливых шагов, чтобы они не содрогались от криков петуха-великана. Но самому ему, человеку, по всем воспоминаниям, деятельному, яркому, не лишенному и социальных амбиций, в отведенном ему судьбой месте и времени было, вероятно, тесно. Он рвался из этого Лимба в историческое время.

Эта возможная параллель между сюжетом сказки и реальностью — самое, вероятно, интересное в повести Вахтина. Написана она… нет, конечно, хорошо. Но будем честны: в 1960 — 1970-е бывала детская проза более крепкая и точная. Впрочем, некоторая неточность, неуверенность, небойкость в данном случае оказывается привлекательной. Может быть, именно потому, что «Места, где живут опоздавшие» не увидели тогда света в «Детгизе». Это дает нам возможность увидеть в книге не «благородную халтуру», а образецдомашнеготворчества. А в этом качестве она оказывается чрезвычайно обаятельной.

Не говоря уже о том, что в ней есть замечательные, истинно вахтинские фразы, абзацы, диалоги.  Такой, к примеру:

«— Чтобы сказать слово „спрашиваю”, — сказал рыбак, — нужно перепрыгнуть через эр. А это нелегко тому, кто не может сказать эр. Хорошо, что и без эр понятно, а вот слово „подружка” получается „подушка”, хотя два уха у человека, а не одно. Спали на боку, вероятно.

— Я ничего не понимаю — растерялся Ник.

— Пони — маю, — сказал Головастый мальчик. — Пони что-то подарили маю, а может быть, кто-то просто прошелся не по маю, а по чему-то другому, например по дорожке. Шелся, шелся и прошелся, весь вышел, ничего от него не осталось. А было пони и был май. Здорово, да? Смотри, что получилось: у кого-то был пони, где-то был май, кто-то шел по дорожке и ушел так далеко, что исчез с дорожки начисто!

— Ты играешь, — понял наконец Ник.

— Да, — ответил Головастый мальчик. — Рыбу ловлю и играю. Здорово, да? Не играть разучился. Говорить ни с кем не могу. Рыбу ловлю. Молча. А про себя играю».