Читаем Новый Мир ( № 4 2013) полностью

Постимпрессионисты уже исчерпали чистую живопись (а до того из нее ушло религиозное начало). Конечно, была определенная красота в начальном абстракционизме (Кандинский). Но это уже излет. Живопись исчерпалась первой, потом музыка, потом поэзия, потом литература, а теперь вот исчезает и книга как таковая. Заканчивается эпоха христианской культуры (уже и с постхристианским довеском). А то, что на смену, — туда боюсь и заглядывать.

 

Я удивлялся необычному образу в «Оркестрике» Окуджавы: «Слова, как ястребы ночные, срываются с горячих губ» — как-то так. Но ведь он преподаватель литературы! (в Калуге). И позаимствовал в «Мертвых душах»: «…слова, как ястребы, готовы были пуститься в погоню одно за другим» (глава IX).

 

8 июля.

Смерти почему-то я не боюсь. Но во мне живет много такого, что уйдет вместе со мною, чего уже нет в других. Например, воспоминания, точнее представления, мысли, о старом, о русском…Вот этого жалко.

И того, как я ношу многих своих (уже и покойных) современников в своем сердце (хотя часто и негодую) — тоже уже не будет.

 

Островский, Тургенев, Достоевский почему-то кажутся писателями уже совершенно другого культурного «эона», и странно, что их, пусть и молодых, Гоголь успел прочитать. Как Чехов не представим не то что после 1917-го, но и после 1905-го, так и Гоголь — после 1861-го. Это писателивторойполовины XIX века, а Гоголь —первой, и две эти половины — словно эстетически (да и идеологически)несообщающиеся сосуды.

 

Вторая часть «Мертвых душ». Попытка перерождения Чичикова: «Нет, поздно, поздно! <…> огрубела натура <…> нет такой охоты подвизаться для добра, какова есть для получения имущества». (Замечательно остроумно.)

 

Как живое искусство вырождается в коммерческую механику. Рыла Целкова, селедки Рабина и т. д. и т. п. имели в совке не только художественный, но и — по-русски — социально-идейный смысл. Здесь они пишут тоже — но… дух отлетел, работа на автомате и никакого накала.

 

Это не трогательная древность, а наше материалистическое, казалось бы, насквозь время.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Дом учителя
Дом учителя

Мирно и спокойно текла жизнь сестер Синельниковых, гостеприимных и приветливых хозяек районного Дома учителя, расположенного на окраине небольшого городка где-то на границе Московской и Смоленской областей. Но вот грянула война, подошла осень 1941 года. Враг рвется к столице нашей Родины — Москве, и городок становится местом ожесточенных осенне-зимних боев 1941–1942 годов.Герои книги — солдаты и командиры Красной Армии, учителя и школьники, партизаны — люди разных возрастов и профессий, сплотившиеся в едином патриотическом порыве. Большое место в романе занимает тема братства трудящихся разных стран в борьбе за будущее человечества.

Наталья Владимировна Нестерова , Георгий Сергеевич Берёзко , Георгий Сергеевич Березко , Наталья Нестерова

Проза / Проза о войне / Советская классическая проза / Современная русская и зарубежная проза / Военная проза / Легкая проза
Я хочу быть тобой
Я хочу быть тобой

— Зайка! — я бросаюсь к ней, — что случилось? Племяшка рыдает во весь голос, отворачивается от меня, но я ловлю ее за плечи. Смотрю в зареванные несчастные глаза. — Что случилась, милая? Поговори со мной, пожалуйста. Она всхлипывает и, захлебываясь слезами, стонет: — Я потеряла ребенка. У меня шок. — Как…когда… Я не знала, что ты беременна. — Уже нет, — воет она, впиваясь пальцами в свой плоский живот, — уже нет. Бедная. — Что говорит отец ребенка? Кто он вообще? — Он… — Зайка качает головой и, закусив трясущиеся губы, смотрит мне за спину. Я оборачиваюсь и сердце спотыкается, дает сбой. На пороге стоит мой муж. И у него такое выражение лица, что сомнений нет. Виновен.   История Милы из книги «Я хочу твоего мужа».

Маргарита Дюжева

Современные любовные романы / Проза / Самиздат, сетевая литература / Современная проза / Романы