Читаем Новый Мир ( № 4 2013) полностью

Петроградское религиозно-философское общество сочло, что Церковь отмежевалась от монархии недостаточно энергично, и пожаловалось — мудрецы! — Временному правительству: «Необходимо издать дляраскрепощения народной совести(это гениально. —Ю. К.) и предотвращения возможности реставрации соответствующий акт от лица церковной иерархии, упраздняющий силу таинства царского миропомазания» и т. д. (середина марта 17-го). Беретоторопь.  (А застрельщиками наверняка были Гиппиус и Мережковский с Чулковым).

Народную совесть раскрепостили так, что потом бежали от нее — кто на кораблях, а кто и, рискуя жизнью, по финскому льду.

Я смолоду, с 14-15 лет переживаю происходящее, нюхом и умом понимаю, чую, что культура и человек летят в тартарары, что просвещенно-нравственные начала усыхают как шагреневая кожа; что все, чему без корысти отдано было мое бытие, — письмо в бутылке, а надежд, что ее выловят, — нуль.

Но если б у меня отняли эти мои тревоги, эти мои «вещие беспокойства» (Розанов) — это было б еще страшнее: я бы стал такой же дыркой от бублика, как окружающие меня и известные мне литераторы, занятые исключительно собственным преуспеванием и всё вокруг меряющие соотношением с выгодой и пиаром.

В два толчка выпустил дурную кровь, вдруг почерневшую, в связи с выступлениями Хиллари Клинтон в Киеве о тяжелой судьбе украинского народа под гнетом и репрессиями соседей, выпив два бокала бордо...

Даже смерть, скоропостижная, неожиданная, праведного хорошего человека светлее всей этой бесовщины.

Пришел вечером на Дарю и не увидел за ящиком привычного опрятного старика, само олицетворение культурного старого эмигранта-праведника.

— А где… э-э… (не сразу вспомнил, да и не знал хорошо имени-отчества).

— А он умер.

— Когда?

— А на Жен-Мироносиц.

Игорь Александрович Марков († 19 апреля 2010) — на 78-м году жизни. На Дарю больше, дольше 20 лет. Там сейчас (за ящиком) за него моложавая стареющая предупредительная дама. Но ябез негоне вижу и ящика.

Пошел в подвал (за вином?) и оступился на лестнице. Затылком. И в сознание уже не вернулся.

7 июля,полдень.

Был с утра в еще малолюдном музее Орсе. Новая развеска, эффектно (видимо, именно за-ради туристов) выделяющая постимпрессионистов, Ван-Гога, Гогена (загнанных в мой прошлый приход под крышу)… В жаркое солнце — через Тюильри — до дому.