Читаем Новый Мир ( № 2 2013) полностью

Они теперь целыми днями занимались. Старик писал ему названия книг, Венька мотался в библиотеку, покупал снаряжение. За хорошими горными ботинками вместе ездили в магазин. Были и практические занятия — Олег Палыч, брезгливо относящийся к этому самому золоту, пыхтя и охая, вставал на корячки, показывал, с тазиком в руках, как работать лотком, и требовал, чтобы Веня все в точности повторял. Потом детально описывал, как вскрывать грунт, и злился, если Веня пытался увильнуть и “брал сверху”. Длинный светло-рыжий Венькин хвост, прихваченный резинкой, все время мешался под руками, и Палыч с довольной ухмылочкой и со словами “мы тебя наладим” побрил его налысо. Записывать не разрешал.

— Ничего у тебя не должно быть. Лопату чем-нибудь обмотаешь и спрячешь в рюкзаке, жесть для лотка тоже — в трубочку свернешь. А если вдруг застукают — скажешь, за золотым корнем приехал. Он по берегам ручьев растет. Но смотри, Веня, за золото могут впаять. Если что, лучше отдай…

По поводу алтайцев Палыч предупреждал, что кто-то из местных всегда втихую моет, и надо быть аккуратным, не лезть в чужие шурфы, не болтать и особо никому не доверять.

Был конец апреля. Весна стояла ранняя, на тополях уже прорезались листочки. И первая свежесть в воздухе, и эти билеты в паспорте на серванте сводили с ума. Давненько такого не было с Фроловым. Он уже две недели раньше трех не ложился. Похудел малость, бодрость откуда-то появилась. Он теперь все знал о золоте. Как искать, как мыть и даже сколько стоит и где можно сдать за нормальные деньги. Страхов, правда, еще было немало, неопытен был Венька в этих вопросах, но страхи были хорошие — живые, с надеждой.

Фролов хмурился и открывал окно. Воздух врывался шальной, пьянющий, молодой, Фролов тер ежик на голове, представлял себе далекие безлюдные горы и понимал, что не отступит. Он и боялся и радовался этому. Билеты были на пятнадцатое мая. Палыч говорил, рановато, снега в горах еще будет полно, но Веня не хотел ждать.

Люди не способны к таким поступкам. Мало кто может взять да и повернуть свою жизнь поперек ее течения, но у Фролова так не раз бывало. Веня был рыжий. Еще отец-покойник говорил, что лучше, мол, быть упорным, чем упрямым, но упорства ему как раз недоставало, а упрямства было через край. На пустом вроде месте мог Венька упереться против всех и их представлений о жизни. Никто этого не понимал — назло себе ведь делал…