Читаем Новый Мир ( № 2 2013) полностью

Прежде чем Чертков приступил ко второму стихотворению, девочка, что читала до него, имени которой я не знал, поднялась и со словами „Ах вот вы какие!” — направилась к выходу. Ее не удерживали.

С той поры минуло пятьдесят пять лет. Я закрываю глаза и вижу ее крепенькую фигуру, ноги в чулках в резиночку. Она взялась за ручку двери, распахнула ее и канула…».

Что было в голове у девочки? Достаточно оказалась тонка, чтобы почувствовать абсолютную чуждость, угрозу, ветер, ворвавшийся из неведомых пространств в ясный и простой мир, несовместимость с тем, чем жила.

Через два года Чертков начнет путь в Дубровлаге.

Сене, Саше, Мише, Толе — семнадцать. Чертков производит сильнейшее впечатление. «Явились стихи, подобных которым мы не слыхивали». Потом читают Красовицкий, Хромов, Сергеев читает переводы Фроста. Друзья смущены, уж больно высока планка, но тоже читают. Два маленьких стихотворения Миши:

Из гущи галактик

Великого Бога послышался голос.

Он звал всех разумных пойти за безумьем

И ринуться к смерти.

Не верьте! Не верьте!

И:

Громыхала буханка хлеба,

Во все окна свистел дом,

А мне до этого мало дела,

У меня в голове стульев ком.

«Факел» просуществовал два года, какие надежды, весна без конца и без края, весна идет, весне дорогу, ХХ съезд впереди, мечты о несбыточном, журнал издавать разбежались, тут обнаружилось ГБ, кажется, даже и вооруженное восстание сочинили, лакомый кусок, народ стал обходить опасное место стороной, к фестивалю все кончилось. А у Черткова уже в 55-м глухая осень. Впрочем, и он поначалу обольщался.

Сеня — в Иерусалиме, один из основателей «Иерусалимского журнала». Саша — в Берлине, главный редактор русско-немецкой «Студии». Мифический, как мне представляется, Толя Юнисов — в Америке. Мелик вот уже двадцать с лишним лет на Шаулевой горке, Юры двадцать лет нет. Миша лет через семь умер в Париже (омерзительном), прототип главного героя «Зеленого шатра».

«О Юрии Карабчиевском». Собрание писем. Самого Юры, Саши и Сени — о нем. Ну и Толя, собиратель и истолкователь прошлого, тоже, конечно, пишет.

«В Израиле после каждого арабского теракта, скажем, в автобусе, харедим  (религиозные евреи) бродят, глядя под ноги, на месте взрыва, ищут, собирают разбросанные кусочки разорванных тел. Все понадобится потом, при воскресении.  Не для себя ищут — для убиенных. Может, и нам следует собирать кусочки — потом слепится.