Читаем Новый Мир ( № 10 2010) полностью

Максим Кантор.Мы входим в состояние турбулентности. Беседу вел Дмитрий Лисин. — «Русский Журнал», 2010, 18 июня.

«В 1990-е годы закончилось блаженное тридцатилетнее состояние Европы, не совсем нормальное состояние, которое все приняли за „статус кво”, за константу.

А это был „случайно случившийся случай”. Европа — в принципе больной организм. Как люди рождаются, чтобы болеть, так вся Европа раздирается на части. Весь Запад всегда стремится стать единым, начиная с Рима и Карла Великого, но никогда этого не получалось. <…> Правда Европы в том, что происходило в Тридцатилетнюю войну, в Столетнюю войну, в Первую, Вторую мировую. И, чтобы этого нам не видеть, на наши глаза набрасывается огромный платок. <…> А потом выяснилось, что большевики нас не обманывали. Жизни спокойной нет, а мы, глядя на итальянскую комедию, решили, что это — настоящая жизнь».

Игорь Караулов.Промежуточные итоги. — «Волга», Саратов, 2010, № 5 — 6.

Я имею право

говорить себе.

Я не умираю

в классовой борьбе.

Ни в литературной (мутной и блатной),

ни в контрокультурной,

ни в какой иной.

..................

Я не актуальный,

не передовой.

Я полтораспальный,

теплый и живой.

Я таскаю тело,

как отшельник-рак.

И чихать хотел я

на грядущий мрак.

Андрей Коровин.«Верлибр — поэзия свободных людей». Поэт и руководитель «Булгаковского дома» считает: в регулярных стихах слишком много условностей. Беседовала Вера Величко. — «Частный корреспондент», 2010, 8 июня.

«Одна девушка, побывав на поэтическом вечере, в газетной статье потом написала: „Андрей Коровин читал увлекательную короткую прозу”. Правда, потом мне сказали, что она не профессиональный критик, а писатель-фантаст».

«Я принадлежу к людям, которые считают, что сегодня поэзия переживает подъем. И активно спорю с говорящими про упадок».

Сергей Костырко.Формулы настоящего искусства не существует. Беседу вел Сергей Шаповал. — «Культура», 2010, № 23, 24 — 30 июня.

«Любая книга — это большое количество листов, покрытых значками, все это помещено под обложку. Живым организмом этот предмет становится только при чтении».

«Глаз Немзера для вас может ничего не означать, но десять разных глаз могут продемонстрировать художественную состоятельность или несостоятельность рассматриваемого произведения. В начале 1990-х годов мои далекие от литературы знакомые меня спрашивали: зачем столько толстых журналов, почему бы не делать один журнал, в котором печатать все самое лучшее? А кто знает, что самое лучшее?»