Читаем Новые мосты полностью

– Что? Ох… простите, дана.

Адриенна медленно заливалась краской. От лба к ушам, к шее… уши тоже покраснели. Чезаре посмотрел на эту картину и заткнулся. Действительно, парень был в обмороке, да еще снотворное дали, вот он в себя пришел, видит у кровати любимую девушку…

Неужели он ей будет о лошадях рассказывать? Или о ежиках?

Явно же что-то о любви и ляпнул.

Чезаре мысленно обругал себя дураком и шагнул в комнату.

– Посижу с ним, пока в себя не придет.

– А мы, наверное, спать, дана?

Адриенна кивнула:

– Да, дан Рокко.

Дан Вентурини молча проводил Адриенну обратно, в ее комнаты. Все он понимал. Что романтический герой, еще и раненый. Что он пострадал, спасая девушку от негодяев, которые на нее напали. Что молод и красив…

Если уж так… если поставить рядом его высочество Филиппо и Лоренцо Феретти, то его высочество проиграет с разгромным счетом. Мальчик уже сейчас красив, а каким он вырастет?

Сколько сердец разобьет?

Неудивительно, что Адриенна в него влюбилась. Или думает, что влюбилась. Но дальше-то как?!

Что делать с этими чувствами?

А может, ничего и не делать? У всех должна быть первая любовь. Просто они уедут послезавтра… Уже завтра, если быть формалистом, и расстанутся на год.

А там…

Новые люди, новые впечатления, да и Адриенна свой долг знает. Она выйдет замуж за его высочество, она не позволит себе изменить…

Но почему у дана Рокко так тяжело сейчас на душе?

Словно, уводя отсюда девушку, он совершает что-то нехорошее?

Почему?!

Нет ответа…

* * *

Энцо спал.

Повернулся на бок, подложил руки под голову, даже засопел слегка носом. Не на сломанные ребра – и ладно, и хорошо. Пусть спит, сон – лучшее лекарство.

Блеск серебра закономерно привлек внимание Чезаре. Наемник вытащил подвеску, осмотрел… Ворон.

Симпатичный.

А, ладно, пусть остается. Девчонки и не такое парням дарят, случается, равно как и парни – девчонкам. Надо бы Энцо намекнуть, пусть тоже что-то купит дане. Золотинку какую…

Любят они такие знаки внимания, бабы – они и в коронах бабами останутся. И, кстати, надо бы в столице сводить его в хороший бордель. Пусть первый опыт получит правильно. Чтобы потом любимую женщину не разочаровать.

Адриенна?

А кто его знает? Может, и она будет… вон какая! Но с такой сложно…

Это с курицей – всяк орел. А если речь идет о во́роне? Сложная это птица, мудрая, жестокая и в чем-то страшноватая… и легенд о ней много сложено. У виркангов это и вообще птица верховного бога. Две птицы. Мысль и Память.

И вороном себя никто из них не метит, потому что не достоин. Могут татуировку змеи сделать, быка… да любого животного. Но не волка и не во-рона.

А… это дело Энцо, пусть он и разбирается. А пока – пусть выздоровеет для начала.

С тем Чезаре и придремал рядом. За подопечного он больше не беспокоился, выздоровеет, никуда не денется. Надо только про цепочку Паскуале сказать, чтобы никто и ничего не ляпнул не ко времени.

Подарок от любимой девушки…

Это – святое.

Лоренцо

Энцо проспал почти сутки.

Адриенна больше не решилась к нему зайти – и так уже все правила нарушила. Хорошо еще, дан Рокко не выдаст. А будь здесь отец? Эданна Сусанна?

Девушка отлично понимала, что со стороны ее поведение выглядит более чем предосудительно.

И все же, все же…

Знание, что с Лоренцо все в порядке, было для нее важнее любых приличий. Он выздоровеет, обязательно выздоровеет.

Лоренцо открыл глаза поздно ночью. У его кровати, вытянув ноги, сидел Леоне.

– Кхм?

– Очнулся? – открыл глаза наемник, словно и не спал. – Это хорошо. Как ты себя чувствуешь?

– Отлично, – тихо сказал Энцо, прислушиваясь к себе. – Только вот пить хочется…

– Сейчас помогу.

Леоне налил в чашку воды из кувшина, подхватил Энцо под плечи, помог приподнять голову и ловко напоил.

– Спасибо. Я… долго?

– Почти сутки, – понял Леоне. И легко ответил на незаданный вопрос: – Она завтра утром уезжает. Или уже сегодня. Попрощаться успеете.

Энцо тоже покраснел:

– Я…

– Да ладно, не смущайся. Лучше посмотри, что у тебя на шее.

– А? – Энцо только сейчас заметил цепочку. – Это…

– Это – она.

Подросток коснулся пальцами теплого серебра. Вытащил подвеску.

– Д-дана…

– Адриенна. И мне кажется, что ты ей тоже небезразличен.

Энцо вспыхнул радостью:

– Ты… думаешь?

– Она же СибЛевран? И герб я посмотрел, черное и синее. Просто так подобные вещи не дарят.

Энцо светился собственным светом. Леоне покачал головой:

– Не забывай, она помолвлена. А мы тоже должны уезжать.

– Я… я должен с ней поговорить!

– Да. Обязан. Вломиться посреди ночи к благородной дане. Спящей.

Краска переползла по шее и куда-то ниже, под одеяло.

– Я… я утром.

– Вот, правильно. Утром и поговорите. Заодно подумай, что ты хочешь ей сказать.

– Я…

Энцо растерялся. А правда – что? Про любовь? Но тут надо и остальное… а он-то пока… он может любить, но что он может предложить дане? Феретти? В котором крыша течет, а стены в трещинах? Себя? Любовь?

Безусловно, не поживи Энцо в купеческой семье, он бы так и сделал. Но… у купцов весьма прагматичный подход к любви. Хоть ты о каких чувствах пой, а семью обеспечь. Или тогда вообще не заводи!