Читаем Новеллы полностью

— Будем надеяться на лучшее, дорогой коллега. Я уверен, что вас ждет удача. Вам обычно все удается. Вот вам еще тема для надгробного слова. А какое оно произведет впечатление! Вы наставили христианскую душу перед кончиной, — воображаю, как будет доволен отец епископ. Должность пробста вам уже обеспечена. Желаю удачи… Дай вам бог!

Пастор Линде пожал коллеге руку, повторяя про себя его пожелания, пожалуй, с еще большим пылом:

— Дай бог, дай бог!

Пастор Петерман направился к шурину, который ждал его тут же, в двух шагах. Показав через плечо на удалявшегося пастора Линде, он сказал:

— Везет же такому. На факультете был среди последних, а теперь без пяти минут пробст. Ручаюсь, что он скоро будет пробстом.

Продолжая разговаривать, они исчезли в толпе, направлявшейся к вокзалу.

Пастор Линде шагал по мосткам к домику профессора Грюна в отличнейшем настроении. Лишь заметив в окне спальни хозяйку, он опять сделал серьезное лицо. Проходя мимо нотариуса, кивнул ему, но с таким видом, будто тот очутился здесь по собственному желанию и вообще был человек посторонний. Раскланялся из-за двери с госпожой профессоршей.

— Как самочувствие нашего больного?

— Все так же.

В голосе ее слышались слезы. Пастор кивнул. Значит, все в порядке, он и сегодня не опоздал.

— Господин доктор еще не приходил?

— Он ведь раньше десяти не приходит!

Госпожа профессорша отвечала коротко, нелюбезно. Пастор Линде понимал ее и не обижался. Радоваться нечему, когда такое состояние уходит из-под носа. Но это вполне заслуженная кара за прегрешения. И он, приходский священник, всего лишь орудие в руках всемогущего судии, он пришел сюда не ради удовольствия, а по велению долга, во имя того, кто его послал.

С этими мыслями он сел в гостиной, достал из кармана перочинный ножичек и начал чистить ногти. Теперь можно позволить себе и эту маленькую нетактичность. Госпожа профессорша остается здесь, только пока медлит умереть муж. Будущий хозяин понемногу входил в свою роль. Пора и госпоже Грюн примириться с этим.

Но ей нелегко давалось это примирение. Распахнув окно, она с ожесточением выбивала простыни, не обращая внимания на открытые двери в гостиную. Пастор Линде усмехнулся. Накипело… Ничего, пусть побушует. Все равно придется привыкать.

Он оглядел комнату. Когда все формальности будут улажены и дом, наконец, перейдет во владение прихода святой троицы, он непременно переберется сюда. До смерти надоело жить в чужом доме, да еще на четвертом этаже. Здесь вот можно устроить кабинет. Конечно, никакой мягкой мебели, только большой письменный стол и венские стулья. Пастор пощупал кресло, на котором сидел. Совсем еще новый гарнитур. Красное дерево, полосатая шелковая обивка. Пасторша оборудует наверху небольшой салон, она давно об этом мечтала. А эта картина Плокгорста с детьми, идущими по мостику под покровом ангела-хранителя, как будто создана для комнаты Ральфа и Труды. Вообще мебели достаточно, можно будет расположиться с комфортом.

Пастор вытянул поудобнее ноги и стал рассматривать свои зеленоватые с узором носки. Нелегко ходить сюда два раза на дню и торчать по целому часу, когда дома пропасть работы. Но доктор Скара строго-настрого приказал до его визита больного не тревожить. А сам доктор такой неаккуратный, — ему ничего не стоит опоздать на полчаса. Что же поделаешь: надо жертвовать собой во имя царства божия и своего прихода.

Дом хотя и старый, но содержится в порядке и неплохо сохранился. По сведениям земельного управления долгу по закладной всего каких-нибудь четыреста тысяч. Если вносить по ней проценты, все равно обойдется в два раза дешевле обычной квартирной платы пастора. Приходу прямая выгода.

Пастор не без удовольствия развалился в кресле и заложил руки в карманы брюк. Но тут же спохватился, что поза не слишком прилична, и выпрямился. Через гостиную и приемную быстрыми шагами прошла госпожа профессорша, не взглянув на пастора и нотариуса. Пастор Линде насмешливо посмотрел ей вслед. Да, сладок грех, но горька расплата…

Нотариус весь ушел в свою «Песнь песней». Время от времени доносился легкий шорох перелистываемых страниц. Пастор кашлянул.

— Вам не скучно, господин Штиглиц?

— Нет, благодарю вас, я читаю.

— Да, вы большой любитель чтения. Больной еще не звал?

— Пока нет.

— Сегодня он непременно позовет, у меня такое предчувствие. Вам больше уже не придется терять здесь попусту время.

— Ничего, у меня в конторе помощник.

Пастор шумно вздохнул:

— Будем надеяться, что господь, наконец, смилостивится над несчастным. Он уже достаточно помучился за свои прегрешения.

Нотариус и на это ничего не ответил. Очевидно, он интересовался лишь практической стороной дела или своим романом. Вот он снова перевернул страницу.