Читаем Новеллы полностью

Однако несчастная сия, всегда готовая пустить слезу, при этом известии разразилась бурными рыданиями и, преумножая отчаяние, кричала, бесновалась, буйствовала и рвала на себе волосы, желая доказать свою безграничную привязанность к тому, кого она любила единственно из выгоды и чье плачевное состояние было ей известно. К такой уловке презренная прибегла с целью еще крепче прилепить его к себе, если он выздоровеет, или получить как можно большую долю по завещанию, если дни его сочтены. И, безусловно, надежды плутовки оправдались, ведь он решил отдать ей все, как если бы она являлась его законной женой; а чтобы никто у нее обманным путем ничего не выманил, он передал ей ключи от всех замков, бросив тем самым богатства свои, накопленные долгим и усердным трудом, в дырявый мешок. Невозможно описать, сколь велики были печаль и жалость умирающего, понимавшего, что его прекрасная звезда должна исчезнуть с глаз долой; все же пришлось ему призвать сурового и неумолимого исповедника, дабы он разлучил его с той, что навсегда завладела его душой. Ибо прежде, чем душа его воспарит и дух покинет бренное тело, в согласии с требованиями святой церкви ему надобно отринуть ее от себя. Однако просьба сия оказалась лишь двуличием, уловкой с целью получить отпущение; едва исповедник покинул его, оставил в ожидании дня завтрашнего, когда он получит предсмертное причащение, как несчастный грешник снова призвал эту ведьму, и та вернулась к нему в дом. Бросившись к ногам его, она целовала их и орошала слезами, и он, не в состоянии перенести притворное ее страдание, протянул ей слабеющую руку, и та стала целовать ее и омывать слезами, постоянно испуская горестные вздохи. Эпафродит же, вместо того чтобы оплакивать грехи, совершенные по ее наущению, проливал слезы жалости, а льстивая особа старалась приободрить его, уверяя в непременном выздоровлении; и, словно оракулу, внимал обманутый больной словам, исходившим из любимых уст. Душа его приготовилась расстаться с телом, силы оставили его, но, обманутый несбыточной надеждой, он уповал, что вскоре воспрянет духом. И вот, несмотря на обещание, данное исповеднику, он вновь поклялся никогда с ней не расставаться и обратился к ней с греховными словами любострастия, кои я не осмеливаюсь передать, а потом попросил поцеловать его в губы, лелея надежду, что средство сие ему полезней, чем любая помощь лекаря, ибо поцелуй этот способен не только удержать в теле его душу, но и вернуть ее обратно, если та уже ее покинет, а также исцелить его и восстановить его силы.

Бесстыжая женщина исполнила его желание, и, обвив его шею своими легкими руками, поцеловала его: и так он сильно прилепился к своему кумиру, что душа его то ли от натуги, то ли от изнеможения, то ли от избытка чувств отделилась от тела, и он скончался на груди сей пропащей особы.

О Боже, как не похожа эта смерть на кончину Моисея, испустившего дух с поцелуем Господа на устах, и как мерзкий поцелуй ее отличался от святого поцелуя первых христиан, о которых говорит нам апостол! Мы не знаем, куда, вылетев изо рта его, устремилась его душа, сие от нас сокрыто, но и не мудрствуя лукаво легко догадаться, что отправилась она не по той дороге, по которой поднимаются к славе небесной. Итак, душа Эпофродита умчалась туда, куда ей было суждено, а женщина, ставшая причиной сего ужасного несчастья, сжимала в объятиях хладное как лед и недвижное тело.

Оставим же ее вопиять и оплакивать свое несчастье, а сами посмотрим, как небесный гнев обрушился на жалкое тело грешника. Не больше часа прошло с той поры, как душа покинула сие тело, но оно уже стало источать такое сильное зловоние, что не только комната, но и весь дом сделались непригодны для жилья из-за нестерпимой вони. С трудом нашли того, кто согласился обрядить мертвеца.

Тело положили в гроб, но запах тления просачивается через дерево, и смрад распространяется повсюду; гроб замазывают дегтем, воском, мастиковой смолой, на стыки досок накладывают полоски кожи и приклеивают их прочным клеем — ничего не помогает. Предложили положить тело в свинцовый гроб, но, когда речь зашла о расходах, все стали отнекиваться и никто не хотел идти на издержки; с трудом нашли чистильщиков выгребных ям, согласившихся за большие деньги предать покойного земле. Его похоронили в церкви; и, хотя гроб зарыли на глубину целых шести футов, а сверху накрыли могильной плитой, церковь сразу наполнилась таким мерзостным духом, что пришлось извлечь его и закопать на кладбище. Тотчас в воздухе разлилась ужасная вонь, и все, кто шел в церковь, стали обходить кладбище стороной. Тогда ночью гроб выкопали, оттащили в поле и там закопали; но владельцы поля посчитали это чьей-то злой шуткой и, не желая терпеть у себя столь дурно пахнущий предмет, бросили усопшего в реку, воды которой мгновенно напитались ядом, отчего рыба там подохла и сгнила.