Читаем Новаторы полностью

Уже став взрослым, Бусыгин однажды услышал слова «золотое детство» и долго не мог понять их смысл. Совсем недавно, рассказывая об этом своим внукам, он говорил: «Вот мой отец не злой был старик, а все же нам от него доставалось. Он все «ел» нас, пилил, точил. Увидит, что присядем, — давай ворчать. Старик все беспокоился о черном дне, боялся: а вдруг недород, вдруг заболеем, кто тогда поможет?» Внуки слушали с удивлением, даже недоверием; никак не могли уяснить, почему их дедушка никогда не учился в школе, и кто это мог обижать его, такого большого и сильного, заставлять работать с утра до поздней ночи.

А заставляла сама жизнь. Земли у отца было мало. Пахали деревянной сохой, мелко, удобрения не применяли. Сызмальства приходилось делать все: и во всех полевых работах участвовать, и за скотиной ухаживать, и лапти плести, и на заготовку леса уходить. Один год пришлось потрудиться в кулацкой кузнице, постоять у горна, у мехов, помучаться с тяжелой кувалдой. Не тогда ли впервые зародилась у него мечта стать кузнецом? Не тогда ли проявился ранний интерес к огню и металлу, сделавший его впоследствии выдающимся новатором? Такое предположение выглядит заманчиво…

Валерий Чкалов сам рассказывал Бусыгину, что смолоду решил стать летчиком. Академик С. П. Королев еще школьником мастерил планеры. Герой Социалистического Труда слесарь Сергей Антонов был подростком, когда сказал отцу, что пойдет в рабочие, причем непременно на завод имени Владимира Ильича продолжать дело рабочей династии Антоновых…

У Бусыгина этого не было. Он родился и вырос в деревне, где жили его предки. Здесь он рано познал крестьянскую долю. В восемнадцать лет женился. Через год у него родился первый сын. Примерно так же складывалась жизнь у его братьев и сестер, как в свое время у их родителей, у всех односельчан. Ни о какой другой судьбе Бусыгин тогда и не думал.

В октябре 1928 года началось осуществление первого пятилетнего плана. Страна покрылась лесами новостроек. Один за другим поднимались новые заводы, возводились целые города. Борьба за превращение СССР в индустриальную державу потребовала миллионы рабочих рук. Только за годы первой пятилетки общее число рабочих и служащих увеличилось более чем в два раза. В 1932 году городское население на 12,5 миллиона человек превышало уровень 1928 года. Три четверти новых горожан были выходцами из деревни. Одним из этой восьмимиллионной армии был Бусыгин.

Сначала ему казалось, что он попал в Нижний Новгород случайно. Все началось с того, что братья и сестры, жившие дотоле в одной избе, надумали делиться. Земли теперь у всех было достаточно. Каждому захотелось иметь свое хозяйство. Деревянные ложки, посконные рубахи, армяки разделили без ссоры. А когда очередь дошла до скота и убогого сельскохозяйственного инвентаря, дело дошло до крепких слов и даже до драки.

На долю Александра, самого младшего брата, пришелся дом. И хотя дом был с прохудившейся крышей, а лошадь и корова достались другим, радовались они с женой неподдельно: наконец-то, мол, заживут самостоятельно, без отцовской указки! Но радость оказалась недолгой. Что это за хозяйство без лошади и телеги? Пришлось залезть в долги, ночи недосыпать, каждый кусок хлеба считать. Да и с лошадью мало что изменилось. Все чаще и чаще возникал вопрос: «Ну а как дальше?»

Много лет спустя Бусыгин прочитал знаменитые ленинские положения о необходимости перехода к крупному коллективному хозяйству в земледелии: «Мелким хозяйством из нужды не выйти»[3], и второе: «Если мы будем сидеть по-старому в мелких хозяйствах, хотя и вольными гражданами на вольной земле, нам все равно грозит неминуемая гибель»[4]. Прочитал и разволновался: «Так ведь это ж про меня, про нашу деревню».

В 1929 году Бусыгин ленинских слов еще не знал. Но, когда началась массовая коллективизация, одним из первых подал заявление и отвел лошадь на общий двор. В колхозе его выбрали бригадиром конюхов, и он с большой ответственностью взялся за порученную работу. Однако дела в артельном хозяйстве не ладились: сказывалось отсутствие опыта.

В это время стало известно, что в Нижнем Новгороде начинается большое строительство, нужны чернорабочие, возчики, землекопы, плотники. И на семейном совете было решено попытать счастье в городе.

Так осенью 1930 года двадцатитрехлетний Бусыгин впервые в своей жизни покидал деревню.

Из деревни он шел вместе со своим земляком. После дождей грязь стояла непролазная. Сняли они сапоги, перекинули через плечо и двинулись босиком. Много часов понадобилось им, чтобы добраться до районного центра. Отсюда, от города Ветлуги, до Нижнего Новгорода шел пароход. Подсчитали деньги — на билет не хватает. Пришлось и дальше идти пешком.

Позднее, в 1939 году, описывая эти события, Бусыгин привел такую деталь: