Читаем Новая опричнина полностью

До Ахмадинежада у США была надежда на либерализацию Ирана, на то, что в нем произойдет что-то вроде советской перестройки, которая будет сопровождаться установлением американского контроля над страной. Приход Ахмадинежада, который нанес сокрушительное поражение относительно либеральным политикам, показал, что этого не будет, – и в результате он стал совершенно нетерпимым для США и Израиля.

Именно из-за иранского суверенитета, независимости от США одно лишь предположение о возможности наличия атомной бомбы у Ирана вызывает в США и Израиле животный ужас.

Казалось бы: даже если предположить, что Иран действительно разрабатывает атомное оружие – простите, а почему Израилю его с точки зрения международного сообщества можно иметь, а Ирану нельзя? Мы имеем опыт Пакистана и Индии, которые люто ненавидели друг друга и находились на грани войны ровно до того момента, когда у обеих сторон появилось атомное оружие. Как только у них появилось атомное оружие, они сильно испугались и отползли от этой грани войны.

Я совершенно не склонен приветствовать нарушение режима распространения, но если мы верим в существование какого-то международного права – оно должно применяться ко всем одинаково. И если, условно говоря, Иран нужно подвергать санкциям за то, что он собирается иметь атомное оружие, то санкции тем более надо применять по отношению ко всем странам, которые незаконно это атомное оружие создали. Не к тем странам, которые по каким-то причинам не нравятся США, а ко всем, кто создали это оружие, – не только к Северной Корее, но как минимум к Израилю, Пакистану и Индии, потому что они находятся в наиболее «горячем» регионе мира.

Однако в ситуациях животной ненависти логика и тем более право неприменимы. Мысль о возможности появления у Ирана атомного оружия – или хотя бы атомной энергии – абсолютно неприемлема для руководителей США и Израиля. Поэтому существует реальная опасность нанесения ракетно-бомбового удара по Ирану для торможения атомной программы, который, по логике, должен сопровождаться операциями коммандос.

Для уточнения сроков следует перейти к внутренней американской политике. Обама вполне удачливый президент, но у него, как в свое время у Горбачева, проблема с популярностью. Достаточно вспомнить о массовых антиобамовских выступлениях в конце августа – середине сентября 2009 года; только 29 августа в Вашингтоне в митинге протеста против политики администрации Обамы приняло участие, по различным оценкам, от 300 тысяч до миллиона, а 12 сентября – до двух миллионов человек[17].

Не сомневаюсь: он всерьез собирается бороться за второй срок – это естественно для любого нормального президента.

Однако популярность демократов очень низка, и глобальную экономическую депрессию Обама не переборет: этот фактор будет главным на выборах 2012 года.

Как в современных демократиях меняются настроения населения, известно всем: при помощи нанесения по кому-нибудь мощного военного удара.

Такой удар по Ирану будет чудовищной ошибкой со всех точек зрения, кроме предвыборной – мы не только по американским, но и по некоторым другим политикам видим, что перед выборами все другие точки зрения просто перестают существовать.

Выборы состоятся в начале ноября 2012 года – значит, для корректировки их результата удар по Ирану надо наносить либо весной, либо в октябре. С мая по сентябрь в Иране слишком жарко: высокоточное оружие плохо наводится. Дай бог, чтобы это оказалось просто размышлениями, аналитикой, чтобы мы пережили 2012 год, выдохнули с облегчением и сказали: «Пронесло».

Нас, России, эта война непосредственно, в сугубо военном плане, коснется только в одном случае: если кто-то в нашем руководстве решит не соблюдать нейтралитет, а помочь уважаемым США. Например, предоставит военные аэродромы в качестве «аэродромов подскока» для операций в Иране, предоставит транзит грузов не только в Афганистан, но и для ведения операций против Ирана – может быть, с территории Афганистана, окажет еще какую-то помощь в военном плане, а не в политическом.

Если это случится, Иран ответит. И мы окажемся в одной дырявой калоше с Израилем и получим волну не только ваххабитского, но и шиитского терроризма, что значительно страшнее. В том числе и потому, что народы, исповедующие шиитское направление ислама, традиционно очень хорошо относятся к России – и разрушать это отношение своими руками недопустимо. Бывают с представителями этих народов, естественно, конфликты, но пока они остаются преимущественно бытовыми, а не стратегическими.

Надеюсь, что такого развития событий удастся избежать, что наше руководство будет как минимум придерживаться нейтралитета. Потому что все иное было бы чудовищной ошибкой – а мы сделали их уже достаточно.