Читаем Новая опричнина полностью

Даже ближайшие советники Ельцина, за исключением некоторых особо фанатичных демократов, расстрела Белого дома в явной форме не поддержали. Этих советников отлавливали по личному распоряжению Ельцина специальные съемочные группы российского телевидения. Причина опалы С. Б. Станкевича, например, насколько можно судить с высоты прошедшего времени, заключается в том, что он сбежал в командировку, но его поймали в аэропорту, – и, будучи буквально прижат к стене камерой, он бесконечно долго, бестрепетно глядя в ее объектив, нес околесицу, из которой нельзя было понять ничего вообще. И Ельцин эту позицию понял правильно.

А патриарх Алексий Второй практически достиг компромисса и начал переговоры, которые вполне бы привели к мирному урегулированию. 1 октября представители конфликтующих сторон даже договорились, что не будут осуществлять эскалации конфликта, и подписали соответствующую бумагу, но для организаторов-то конфликта мирный исход был недопустим, потому что тогда кризис переносился на весну, когда у Бориса Николаевича шансов уже не оставалось!

С политической точки зрения можно говорить о его оправданности исключительно в случае наличия однозначного выбора между Ельциным – с одной стороны, и Руцким и Хасбулатовым – с другой. Но если бы Алексию Второму удалось примирить стороны и привести их к взаимоприемлемому решению, столь жесткого выбора не было бы – появились бы новые возможности и расстрел Белого дома не был бы оправдан не только с юридической и моральной, но и с сугубо политической точки зрения!

Политика реформаторов, либералов, демократов была тогда – впрочем, как и в настоящее время, насколько можно судить, – настолько антинародной, антиобщественной, что, как мы сейчас видим, оказывалась несовместима с нормальным существованием российского общества.

Двадцать лет национальной катастрофы продолжаются именно потому, что тогда, в 1993 году, возобладал этот подход. Косвенным признанием нелегитимности действий реформаторов является то, что государство так и не посмело снести стихийный мемориал у Белого дома.

То самое государство, которое мы вполне заслуженно ругаем последними словами, которое сложилось благодаря расстрелу Белого дома и во многом состоит из идейных наследников тогдашних палачей, – это самое государство стесняется! Неоднократно обсуждался вопрос, как бы «зачистить» эту территорию, но всегда в конце концов возникали стыд и страх…

И, конечно, нужно помнить о жертвах.

Указание на 159 человек, о которых до сих пор официально говорится по инерции 1993 года[14], сегодня производит впечатление откровенной насмешки над людьми, над их памятью, над их горем. Насколько я могу судить после бесед с довольно значительным количеством очевидцев и участников тех событий, после расстрела Белого дома проводилось сознательное уничтожение людей для того, чтобы частью ликвидировать, а главным образом запугать наиболее активный слой общества, который собрался у Белого дома с обеих сторон.

Реформаторам нужно было отбить у народа саму мысль о его возможности влиять на свою судьбу, естественную в условиях только что произошедших титанических катаклизмов.

И, в общем-то, им это удалось.

По оценкам (наиболее тщательным представляется сбор заявлений официальных лиц и свидетельств очевидцев, осуществленный В. А. Шевченко в работе «Забытые жертвы октября 1993 года»[15]), погибло не менее тысячи человек.

Испуг, пережитый в те дни реформаторами, был невероятно глубок: перед ними впервые встал призрак ответственности за то, что они натворили в ходе так называемого реформирования экономики.

И поддержка их со стороны общества и даже самих государственных структур – если не брать во внимание экзальтированную интеллигенцию, и по сей день не устающую камлать на костях Сталина, – была минимальной.