Читаем Ноль ноль ноль полностью

– Парень вышел, как с сеанса гипноза, – сказал он. Он помнил последние слова мексиканца наизусть: “А я предаю? Сейчас, когда передаю тебе эти слова?”

– Напиши об этом, – добавил полицейский. – Мы за ним приглядываем. Я посажу ему на хвост троих своих людей, на двадцать четыре часа в сутки. Если кто-нибудь попробует добраться до него, станет ясно, что он не наговорил ерунды, что все это не клоунада и что тот человек – настоящий босс.

Его рассказ меня поразил. В моих краях всегда делали так. Но было странно слышать те же самые слова здесь, в Нью-Йорке. В моих краях ты входишь в систему не только ради денег, ты делаешь это, чтобы стать частью организации, чтобы действовать как на шахматной доске. Чтобы точно знать, какую пешку подвинуть и когда. Чтобы понять, когда тебе грозит шах. Или когда ты слон и вы с твоим конем обдурили короля.

– Мне кажется, это рискованно.

– Сделай, как я сказал, – настоял полицейский.

– Не уверен, – ответил я.

Я безостановочно вертелся в кровати. Я не мог уснуть. На меня произвел впечатление не сам рассказ. Поражала вся эта цепь событий. Со мной связались затем, чтобы я написал рассказ о рассказанном рассказе. Источник, то есть старый босс-итальянец, как мне казалось, заслуживал доверия. Отчасти потому, что, когда ты далеко от родной страны и кто-то говорит на твоем языке – я имею в виду, именно на твоем, с теми же шифрами, оборотами, особенными словами, – ты сразу же узнаешь в нем своего человека, того, к кому можно прислушаться. А также потому, что речь была произнесена в нужный момент, перед людьми, которые должны были услышать ее. Окажись эти слова правдой, они бы значили худшее из возможного. Что старые итальянские боссы, последние кальвинисты Запада, занялись подготовкой нового поколения мексиканцев и латиноамериканцев – криминальной буржуазии, вышедшей из наркоторговли, солдат нового призыва, самых жестоких и алчных. Субстанции, готовой контролировать рынки, устанавливать законы в мире финансов, управлять инвестициями. Тех, кто выжимает деньги и сколачивает состояние.

Меня охватывало беспокойство, с которым я не мог справиться. Кровать была как доска, а комната казалась норой. Я хотел уже схватить телефон и позвонить полицейскому, но было два часа ночи, и я побоялся, что он примет меня за сумасшедшего. Я подошел к письменному столу и открыл новое электронное письмо. Я мог бы написать об этом, но мне нужно было понять больше, я хотел послушать саму запись. Слова той речи были образцом поведения не только для мафиозо, но и для любого, кто желает править в этом мире. Такие слова никто не стал бы произносить так ясно, если бы не собирался воспитать людей. Когда ты говоришь о солдате на людях, ты говоришь, что он хочет мира и ненавидит войну, а когда ты один на один с солдатом, ты учишь его стрелять. Цель этих слов – перенести традицию итальянских группировок на группировки латиноамериканские. Мексиканец ничего не приукрасил. Мне пришло смс. Парень-информатор врезался в дерево на машине. Никакой мести. Просто шикарная итальянская машина, и он не справился с управлением. В дерево. И все.