Читаем Ной Буачидзе полностью

«Врем. генерал-губернатор

Кутаисской губернии и Сухумского округа

21 августа 1908 г.

Г. Кутаис

№ 111

В ДЕПАРТАМЕНТ ПОЛИЦИИ

В Кутаисском тюремном замке содержится арестант Арсен Коридзе, приговорен Кавказским военноокружным судом к каторжным работам. Названный Коридзе, содержась в тюрьме, своими добровольными и обстоятельными сообщениями чинам полиции способствовал выяснению многих весьма важных преступлений (как-то: захват учителем Буачидзе Сурамского тоннеля, дерзкая экспроприация, совершенная Тер-Петросяном (кличка Камо) в Тифлисе, и т. п.). Об услугах, оказанных Коридзе администрации, начали подозревать другие арестанты Кут. тюрьмы, которые из мести решили его убить и для исполнения этого выбрали из своей среды несколько человек.

Ввиду этого представляется необходимым перевести Коридзе из Кут. тюрьмы, причем перевод его в одну из тюрем Кавказа не достигнет цели, так как местные арестанты сумеют сообщить о поведении Коридзе его новым товарищам по заключению, и там его ожидает та же участь.

Сообщая об этом, прошу департамент полиции не отказать в безотлагательном сношении с Главным тюремным управлением и его высокопревосходительством министром на предмет скорейшего распоряжения о переводе Коридзе в одну из тюрем России или полном его освобождении по усмотрению департамента.

Тем временем поединок между Ноем и следователями московской жандармерии и судебной палаты закончился как бы вничью. Ною не удалось убедить их в том, что он бродяга, не помнящий родства, а следователи не смогли разгадать, кто в самом деле Абуладзе и с кем он связан в Москве, хотя жандармский ротмистр Кулинский с самого начала дал следствию довольно правильное направление. Ротмистр, а по его стопам и другие следователи настаивали, чтобы Абуладзе объяснил, с кем он ежедневно искал встречи на Патриарших прудах, почему так часто прогуливался по Бронной улице, кто рекомендовал его в кружок студентов и курсисток, содержавших в складчину столовую на Девичьем поле, в доме № 6.

— Если это вам не наскучило, я с удовольствием повторю, — с полной готовностью отвечал на допросах Ной. — По дороге в Москву в вагоне я встретился с приятным господином в золотых очках и с аккуратно подстриженной бородкой клинышком. Узнав, что я князь, но сейчас несколько стеснен в средствах, этот отзывчивый господин, наверное он приват-доцент или даже присяжный поверенный, написал на своей визитной карточке несколько слов и велел отнести в столовую на Девичьем поле. Русские фамилии очень трудные, к сожалению, я их не запоминаю…

Господин сказал, что он нередко бывает на Патриарших прудах. Он еще добавил, что эти пруды все равно как Латинский квартал в Париже: там можно познакомиться с уважаемыми профессорами и студентами. Я для того и приходил на Патриаршие пруды, заглядывая на Бронную, мечтал завести знакомства или встретить, что было бы совсем хорошо, студентов-грузин. Москва — такой большой город, очень трудно прожить без земляков. Они, наверное, придумали бы, как помочь мне в этом неожиданно обрушившемся несчастье… Я все-таки не теряю надежды, бог поможет — правда восторжествует!