Читаем Ночные грехи полностью

Отец Том тщательно взвешивал слова, понимая, что переступил через тонкую грань и оказался на опасной территории.

— Вы переживаете огромный стресс, Ханна. Вы хотите видеть Джоша больше, чем дышать. И нет ничего необычного в том, что вы увидели его во сне, который показался реальностью.

— Это не сон, — настаивала она упрямо.

— Что думает Пол?

— Я не говорила ему.

Она отстранилась от Тома, положила руки на колени и печально посмотрела на кольцо, которое Пол надел ей на палец, как символ их любви и союза. Не предает ли она его своими сомнениями? Или он предал их всех? Вопросы сплетались в животе, словно клубок змей, ядовитых, отвратительных существ, над которыми она не имела контроля. Ханна перевела взгляд на парящий сводчатый потолок церкви, на сложную стеклянную мозаику Иисуса с ягненком в руках в высоком окне. Она разглядывала украшенное резьбой распятие Христа, устремившего свой взгляд на престол со своего места на кресте. Пустая церковь казалась ей огромной холодной пещерой, и она почувствовала себя маленькой и беспомощной.

— Вчера полиция попросила его дать отпечатки пальцев, — пробормотала Ханна приглушенным тоном, словно на исповеди.

— Я знаю.

— Они не говорят это, но думают, что он в этом замешан.

— А что вы думаете? — осторожно спросил отец Том.

Ханна ответила не сразу, прислушиваясь, как змеи снова начали свиваться в клубок внутри нее.

— Я не знаю, — наконец выдохнула она, закрыла глаза и судорожно перевела дыхание. — Не стоило бы сомневаться в нем. Он мой муж. Он — единственный человек, кому я должна доверять. Я привыкла к мысли, что мы самые счастливые и удачливые люди на земле, — прошептала Ханна. — Раньше мы действительно любили друг друга. Доверяли. Уважали. Мы создали семью. У нас были свои приоритеты. Сейчас я задумываюсь, а было ли все на самом деле или это был просто преходящий момент. Я чувствую себя, как если бы наши жизни поместили в один самолет только на то время, а сейчас мы летим в разных направлениях, так далеко друг от друга, что даже не можем общаться. И я чувствую себя такой обманутой и такой глупой. И я не знаю, что делать.

Она выглядела потерянной. Способная и умная, но совершенно не подготовленная к подобной катастрофе в своей судьбе. Она жила той жизнью, о которой большинство людей могло только мечтать. Она выросла в любящей семье, ей был дан ряд преимуществ, она многого достигла и во многом преуспела, вышла замуж за красивого мужчину и создала отличную семью. Она никогда не думала, что ей придется бороться с такой болью и бедой, и не имела никаких навыков для борьбы. Том видел в ней сейчас просто ошеломленную и беззащитную женщину и поймал себя на том, что проклинает Бога за излишнюю к ней жестокость.

— О, Ханна, — прошептал Том. Он не пытался удержаться от желания отбросить прядь волос с ее щеки. Его хорошо обучали искусству сострадания, но если он когда-то и владел мудростью, она покидала его рядом с этой женщиной. Он не мог предложить ей ничего, кроме пустых слов… и себя.

Ханна повернулась к Тому и положила голову ему на плечо. Ее слезы быстро промочили свитер. Ее приглушенные слова рвали его сердце на части.

— Я просто не понимаю! Я так старалась!..

Справиться с тем, что никогда не должно было коснуться ее жизни.

Том обнял ее руками и нежно держал, как бы защищая ото всего мира. Он оглядел свою пустую церковь с лампадками — небольшими язычками пламени за кобальтовым стеклом, символами надежды, которая угасала и умирала без ответа. Страх, что охватил его изнутри, заставил плотнее сжать руки вокруг Ханны, и она ответно обвила его руками, зарыв пальцы в мягкую шерсть его свитера. Том нежно погладил ее по спине, задержал руку в тонких волосах на затылке. Он вдохнул ее чистый, сладкий запах, и его охватила щемящая тоска, неизведанная ранее. Желание испытать ту любовь, которую разделяют мужчины и женщины с сотворения мира.

Он не спросил почему. Почему Ханна. Почему именно сейчас. Вопросы и упреки могли подождать. Желание — нет. Том крепко держал ее, затаив дыхание, и молился, чтобы время остановилось хоть на мгновение, потому что понимал — это не могло продлиться долго. Он прикоснулся губами к ее виску, оставив нежный поцелуй, и почувствовал вкус ее слез, соленый и теплый.

— Грешники!

Обвинение раздалось как гром среди ясного неба. Но это не было гласом Божьим, вопль издал Альберт Флетчер. Дьякон появился из-за ширмы, скрывавшей дверь в ризницу. Он слетел вниз по лестнице, как черный призрак, с дикими глазами и оскалившимся ртом, держа в руках огромную керамическую чашу. В то же самое время двери притвора в задней части церкви приоткрылись, и верующие, пришедшие на утреннюю мессу, застыли, оторопев от вида странной картины, открывшейся перед ними.

Отец Том вскочил на ноги. Ханна повернулась к Флетчеру лицом. Он навалился на нее с сумасшедшим визгом, похожим на звуки ночного кошмара.

— Горите, грешники! — закричал он и выплеснул содержимое чаши.

Святая вода ударилась о Ханну, как о стену, и расплескалась на отца Тома. Пожилая женщина у дверей испуганно ахнула.

— Альберт! — пронзительно закричал Том.