Читаем Ночные гоцы полностью

Она потуже натянула накидку на плечи, и сквозь материал четче проступили очертания грудей. Глупышка не понимала, что делает.

— Хорошо. Надо, так надо. Давайте поторопимся.

Она отказалась сесть на лошадь, и Родни повел животное в поводу. Они быстро шли вдоль обочины, ее туфельки шлепали по пыли. Вскоре ей придется заговорить о де Форресте, но он видел, как он может ей помочь.

Без всякого предупреждения ее гнев выплеснулся наружу. Она заговорила тихим, дрожащим от ярости голосом.

— Вы думаете, я все это затеяла ради удовольствия погубить Рани, не так ли? Нет тут для меня никакого удовольствия. Я верю, что следовать Господним заветам правды и справедливости важнее, чем исполнять долг перед людьми, перед любым человеком, и особенно, если этот человек ты сам. Мы живем не для собственного удовольствия, а чтобы воплощать Господню Правду. Старый раджа был моим другом, но надеюсь, мне достало бы сил делать то, что я делаю, и если бы он был моим врагом. Мне нужна была помощь. Я обратилась к майору де Форресту потому, что он проявил интерес к этому делу. В отличие от вас он не поддается порывам, и это хорошо: я воюю не с людьми, не с какими-то конкретными врагами, я веду крестовый поход против Неправды, и мне нет нужды кого-то ненавидеть. Он просто выполнял то, о чем я его просила.

Она остановилась и пробормотала:

— Далеко еще?

— Мы почти пришли.

Она замедлила шаг, и он поступил также. Ей надо было освободиться от всего этого, а несколько минут задержки при погоне за повозками не играли никакой роли.

— Этим вечером он предложил мне выйти за него замуж — в саду леди Изабель. Я не поверила своим ушам! Мне такое никогда в голову не приходило. Я в жизни не встречала мужчины, за которого мне захотелось бы замуж. Сначала я была слишком изумлена, чтобы говорить. Потом ответила: «Благодарю вас, нет», и он сказал, что, возможно, я права. Чуть позже явился посланец Ситапары. Я не считала, что предложение что-то меняет, и обратилась за помощью к майору де Форресту — а он отказался! Я спросила его — неужели он помогал мне только потому, что собирался сделать предложение, и он сказал, что да. Он сказал, что думал: вместе мы сможем зажить без всяких волнений, потому что я уже переросла все эти дурацкие чувства. Он добавил, что по тому, как я вела себя после того, как получила послание, он понял, что ошибся — просто меня воспламеняют не люди, а принципы. Он сказал, что это обстоятельство перевешивает удовольствие избавиться от Виктории как от хозяйки дома. Он так и сказал!

Родни прочистил горло.

— Мы пришли. Кажется, я вижу свет.

Зачем она все это ему рассказала? Чтобы он поверил ее истории о таинственном происшествии у бунгало комиссара — чтобы показать, что у де Форреста были причины лгать? В этом не было необходимости, и ей это было отлично известно. Или она хотела объяснить, что связывало ее с де Форрестом, и опровергнуть сплетни? Она не походила на женщину, которую сильно волнуют сплетни; я его не волновало, верны сплетни или нет — и это ей тоже было известно.

— Я почти закончила. Когда он это сказал, я так разозлилась, что вышла из себя. Он думал, что я похожа не него — также неспособна чувствовать. Он собирался меня использовать, чтобы избавиться от Виктории и заменить ее умелой хозяйкой. Одно чувство у него все же осталось — ненависть к Виктории. Но послание было таким важным, что я должна была заставить его пойти со мной в последний раз, что я и сделала. Но в душе он остался неискренним. Вы видели, что произошло.

Они свернули на подъездную аллею Булстродов. Была половина второго, и Родни содрогнулся при мысли о том, как встретит их старик, если он как раз сейчас отсыпается после горы карри и галлона пива. Девушка молча шла рядом с ним по изгибу аллеи, копыта оркестрантской лошади ровно стучали по гравию.

«Он собирался меня использовать». Понимает ли она, что де Форрест мог подумать, что она собирается использовать его; что обычным людям — вроде самого Родни — не нравится, когда их используют в качестве орудий для того, чтобы лучше выявить красоту Божественной Правды? И еще кое-что, даже более интересное. В ее рассказе был момент, когда в голосе ее явственно слышалась самая обычная женская ярость; ее не столько огорчало, что де Форрест оказался глух к высоким принципам — ее выводило из себя, что он счел ее непривлекательной женщиной. Она знала себя гораздо хуже, чем думала, и поэтому нравилась ему гораздо больше. Кроме того, настоящая Кэролайн Лэнгфорд была гораздо интереснее, чем та, какую она из себя изображала, или та, какой она надеялась стать.

Замеченный ими свет горел на веранде Булстродов. Изгиб аллеи вывел их прямо к входу в бунгало, и они увидели полковника: тот растянулся в плетеном кресле под навесом для карет. Вокруг него по гравию были разбросаны полдюжины пустых бутылок из-под пива. Рядом, у края клумбы сидел на корточках слуга. На Булстроде были сандалии, грязные белые брюки и выпущенная из брюк и расстегнутая рубаха. Увидев их, он хмыкнул, но даже не сделал попытки встать и не выказал никакого удивления.