Читаем Ночной пленник полностью

Чтобы не сойти с ума от напряжения, Марьяна разрешила себе немного расслабиться: съела парочку десертов в любимом кафе, побродила по магазинам, купив какую-то безделушку, послушала уличных музыкантов, зашла в книжный, насладилась последним светом дня… Это было странное ощущение — провожать солнечные лучи перед встречей с неизвестным призраком летних сумерек. Впрочем, оживленная праздничная атмосфера города и белые ночи отгоняли страх, а вместе с ним и порождения ночных кошмаров. Иногда ей хотелось верить, что все это бред, что монстрами бывают только люди, а не мистические твари…

Часов в восемь вечера улицы наполнились толпами народу, которые единым потоком тянулись к центру, чтобы посмотреть салют. Марьяна еще никогда не ходила на салют одна, но в последнее время она совсем забыла про подружек и компанию сверстников. Наверное, им тоже было не до нее. Большинство получали высшее образование и, пожалуй, стали относиться к ней немного свысока. Оказавшись среди огромного скопления людей, Марьяна вдруг вспомнила про свою нынешнюю "профессию". Стало неприятно от осознания собственного падения. Однако, снявши голову, по волосам не плачут. На самом деле время и место, чтобы поживиться, было великолепное. Она неплохо сегодня подзаработает… Даже если вдруг кто-то что-то заметит, она всегда успеет сначала смешаться с толпой, а потом улизнуть в какой-нибудь переулок.

Салют засверкал и заискрился на бледно-сумеречном небе, оглушая всех громовыми раскатами. Пока люди восторженно смотрели в небо и кричали ура, Марьяна незаметно, как кошка, скользила сквозь толпу, иногда тоже поглядывая на распускающиеся над головой огненные цветы. Когда все стихло, она осторожно огляделась по сторонам — вроде бы, никто ее не засек. Можно было еще немного спокойно погулять или отправляться домой. Что-то не было похоже, чтобы ее кто-то преследовал, хотя в их районе, конечно же, будет не так людно и потому, наверняка, страшновато.

Она уже решила идти к метро, когда по спине вдруг прошелся легкий, приятный озноб, а сердце нежно затрепетало, будто ее коснулся кто-то, чьего прикосновения она долго ждала и желала. Девушка удивленно осмотрелась. Ее никто не касался. На нее никто даже не смотрел. Все шли по своим делам и не обращали на нее внимания. Только волнение все равно вдруг усилилось. Оно растеклось по всему телу томительным жаром, ощущением сладкого предвкушения, непонятным стремлением что-то или кого-то найти. Дыхание участилось, пальцы невольно сжали шприц в кармане, но тут же его отпустили. Она облизала губы, остановившись в нерешительности, а потом вдруг повернула и пошла совсем не в том направлении, в каком собиралась. В какой-то миг ей, возможно, показалось, что происходит что-то странное и опасное, но сознания будто коснулось нечто сильное, горячее, зовущее. Оно отсекло все сомнения, нейтрализовало посторонние мысли, утихомирило страхи. Губы будто тронул невидимый поцелуй, разжигая внутри огонь желания. Теплый ветер забрался даже под одежду, опутал, обвил, обласкал и поманил куда-то, как невидимые руки, затягивающие в объятья. Марьяна задохнулась от эмоций, растерялась, совсем забыла, что она тут делала, куда собиралась, и безропотно пошла туда, куда ее звал невидимый шепот, теперь звучавший у самого уха и распаляющий, соблазняющий, требующий…

Она не понимала и не осознавала, куда и зачем идет. Она лишь следовала зову. Жаркий шепот превратился в низкий приказывающий голос. Он дразнил, волновал, обещал, растлевал и совращал, хотя никаких слов она не могла различить… только отклики собственных чувств на какой-то странный любовный призыв. Да, она чувствовала сейчас дикое животное возбуждение, всепоглощающее и безумное. Ее звал самец — сильный, умный, красивый, властный, возбужденный и не терпящий возражений. И почему она должна была сопротивляться такому? Собственное желание и отклик казались естественными, как дыхание, как кровоток, как сердцебиение…

Толпа, через которую она пробиралась вначале, расступилась и растворилась где-то за спиной. Сейчас ее окружала темнота, тишина и спокойствие. Голос слышался отчетливо и вибрировал, он пел в голове, в груди, внизу живота. В какой-то момент ей показалось, что она различила в зове собственное имя: «Марьяна». Она чуть тряхнула головой и вдруг увидела, что оказалась в каком-то чужом, заброшенном, темном дворе-колодце. Прямо перед ней, в десятке метров, скрипнули ржавые качели. Страх мгновенно подступил к горлу, перехватив дыхание, волосы встали дыбом на затылке, сердце замерло в невесомости.

— Ты искала меня, — невозмутимо и без ненужных вступлений ответил на мучивший ее вопрос незнакомый мужской голос, заставив девушку вздрогнуть, вглядываясь в какую-то затемненную фигуру в тени старого покореженного дерева. Голос был низким, но певучим и молодым, в нем не чувствовалось никакого напряжения, лишь чарующая сочная притягательность. Марьяна задышала чаще, намного чаще, ее сердце пустилось вскачь, а пальцы в кармане инстинктивно сжали шприц.