– Ну-ну… Молодец, отличная работа! Но если что пойдет не так… ответишь за него головой. Не обессудь, как обычно! – Полковник сдвинул брови и резко поменял тон: – Приказываю начать операцию «Шейх». Первое – позаботься о рекомендациях для нашего персонажа от надежных, самых авторитетных источников. Мансур должен их получить и обязательно клюнуть… Второе… – Полковник задумался. – Что-то мы его все время то героем, то исполнителем, то персонажем зовем. Какой он герой? Надо присвоить кодовое имя. Сергей… Серж… Кацуро… Кац… Слишком по-еврейски.

– Он сам себя называет Ночной Консьерж Москвы…

– Значит, будет у нас просто Консьерж. Решили. Теперь вопрос второй – вербовка агента под кодовым именем Консьерж. Что у тебя в этом доносе про кролика?

– Про котика…

– Да какая разница.

– Наша голливудская звезда, его подружка-модель и… котик вылетают в Нью-Йорк завтра, рейсом двести семьдесят пять в девятнадцать двадцать.

– А Консьерж, конечно, поедет их провожать… Ну что ж, мы присоединимся. Устроим сердечные русские проводы. Я, пожалуй, лично буду.

Капитан постарался скрыть удивление. Последний раз, он помнил, полковник Казбеков выезжал на оперативную разработку года три назад. Тогда поступил сигнал о трупе женщины в квартире одного известного киноартиста. Полковник выехал на место, самостоятельно проверил все факты, начиная с личности погибшей и заканчивая всеми отпечатками пальцев в квартире, и позаботился, чтобы это происшествие никогда не попало в сводки, а женщина отныне считалась пропавшей без вести.

– Чего ты глаза отводишь? – прочитал его реакцию Казбеков. – Я и сам удивляюсь. Но сердцу не прикажешь. Что-то мне очень захотелось понаблюдать этого персона… то есть Консьержа в жизни. Так что прикажи запрягать, завтра поедем. А пока – свободен.

Выйдя из кабинета Казбекова, Романов с облегчением выпустил из себя многоэтажную брань и потянулся за сигаретой.

Прикурив и сделав пару жадных затяжек, он набрал телефонный номер. Дождавшись, когда после пяти гудков наступит соединение с почтовым ящиком абонента, Романов сообщил в трубку:

– Операция «Шейх» началась. Будьте готовы.

Глава шестая

«Давно мечтал о знакомстве с волшебником))». Эта фраза, усиленная двумя вульгарными смайликами, почему-то взбесила Сержа, ненадолго выведя из затяжного ступора. А с убийцей ты не мечтал познакомиться, лось норвежский? Или откуда он там? Из Швеции?

Серж хлопнул ладонью по столу, заставив пепельницу подпрыгнуть и выбросить на темное дерево пару окурков. Он смахнул окурки на пол, набросил шелковый халат на голое тело, пошатываясь, добрел до кухни и одним глотком опустошил бутылку «Тана». Бутылка лежала в руке, как граната, которую необходимо было метнуть, хотя бы для того, чтобы от нее избавиться. Чтобы взорвать чью-то жизнь, граната необязательна. Иногда вполне достаточно бутылки.

Мысли об убийстве преследовали его с детства. Почему-то любая несправедливость, которая в том возрасте воспринималась особенно остро, должна была караться в детском сознании непременно смертью. Он желал катастроф автомобилям, обливавшим его водой из луж. Рисовал в воображении муки дворовых хулиганов, когда их будут вешать, так же, как они только что повесили серого кота-инвалида. А сколько раз, закрыв глаза, он лично расстреливал школьных учителей, незаслуженно поставивших тройку или наоравших на ученика из-за собственного плохого настроения.

Позднее, задумавшись впервые о том, как и почему жизнь переходит в смерть, он неожиданно открыл для себя, что смерть может быть таким же призванием для человека, как и его жизнь. Если в жизни имеется смысл, значит, она дается для того, чтобы человек, проживающий эту жизнь, совершил что-то, вложив свою крупицу в общее движение мира. Подразумевается, что он совершит нечто созидательное, полезное, разумное. А если человек своей сущностью заряжен на обратное? Запрограммирован на разрушение? Так не лучше ли, если он умрет до того, как успеет что-то важное разрушить? В этом случае его смерть станет общественно полезным поступком. И как быть с героями, которые убивают антигероев? Ведь в любой книжке такое убийство вызывает у других персонажей и у читателя самые положительные эмоции. Значит, герой созидателен в убийстве, а антигерой оправдывает своевременной смертью свою злодейскую жизнь? Смерть может нести пользу, а убийство может быть призванием. Конечно, все его мысли про убийства были полны штампов, и винить в этом следовало только литературу.