Кристина провела пальцем по груди, собирая в одно целое брызги рома, на которые распалась большая капля. Брызги не хотели воссоединяться. Они впитывались в кожу, отдавая ей запах тростника и спирта. В этом запахе ощущалась тоска и растерянность. Кристина тряхнула головой, прогоняя мрачное настроение, и попросила стюардессу принести ей чашку кофе и стакан апельсинового сока. За стеклом иллюминатора, далеко внизу, ветер гнал тяжелые серые облака, похожие на клубы дыма от далеких пожаров.

Глава третья

Спустя месяц после начала совместного с российской полицией расследования инспектор Марк Йове ознакомил Кристину Ларсен, главную наследницу пропавшего без вести Свена Ларсена, с ходом дела по поиску ее отца. Точнее, с непроходимостью тупика, в который зашло это дело. Усталый и грузный, с красивыми печальными глазами, плешивой головой и вкрадчивой манерой разговора, Марк Йове произвел на Кристину впечатление скорее доктора, нежели полицейского. Впечатление усугублял ингалятор, который инспектор время от времени подносил ко рту.

Инспектор рассказывал ей о видеопленках из камер наблюдения, о показаниях свидетелей, о счетах, оплаченных кредитной картой, о следах, которые, едва появившись, тут же растворялись в суматошных московских лабиринтах. А ей казалось, что врач сообщает диагноз близкому родственнику больного. И этот диагноз неутешителен. Опухоль, определенно злокачественная опухоль. Разумеется, неоперабельная. Мужайтесь, надежды почти нет, но отчаиваться не стоит. Всегда есть шанс, что произойдет чудо. Ангелы протрубят и врата отворятся. Уповайте на чудо, больше вам ничего не остается, потому что медицина и человеческие знания в данном случае бессильны.

К концу разговора, который носил скорее характер неофициального отчета для семьи, Кристина имела к инспектору Йове только два вопроса. Первый: не мог бы господин инспектор передать ей имена и адреса свидетелей? Второй: не был бы господин доктор, простите, инспектор так любезен, чтобы познакомить ее с содержанием видеозаписей?

К ее удивлению, Йове на оба вопроса ответил утвердительно. Хотя она подозревала, что делиться материалами следствия с членами семьи пропавшего совсем не входит в его обязанности.

С раннего детства Кристина усвоила простую истину. Если хочешь получить желаемый результат – сделай сама. Это был один из постулатов отца, один из тех непоколебимых, что он успел прочно вложить в голову дочери. У нее не было причин сомневаться в профессионализме инспектора Йове. К тому же Кристину все время, что велись поиски, преследовала одна тягостная мысль. Иногда девушка просыпалась – оттого ли, что подушка была слишком жесткая, или кошки в парке орали слишком громко… Но, лежа в темноте с закрытыми глазами, она понимала, что сон ее был разорван в клочья одной этой мыслью. Крамольной и грешной, постыдной, как попытка помочиться в Центральном парке у всех на виду. Мысль ужасала, как бесконечность и вакуум Вселенной. Кристина ловила себя на том, что равнодушна к результатам поисков. Застукала себя, как воришку, забравшегося в магазин. Ничего не изменилось бы в ее жизни, если бы отец не нашелся. Последние тринадцать лет он и так возникал в ней урывками, слишком редкими, поспешными и нервными, чтобы сложить их в картину под названием «родственные отношения». А сентиментальных или просто нежных чувств к нему она, как ни пыталась, не могла в себе отыскать. Только равнодушие, пустое и ровное, как снежные поля за окраиной Холменсгатте. К концу первого месяца поисков Кристина мучилась от вины за собственное равнодушие больше, чем если бы любила отца и страдала от его пропажи. Поэтому, когда инспектор Йове дал ей понять, что рассчитывать можно только на чудо, Кристина сразу же решила попробовать это чудо организовать. Она не должна была делать этого, ей это было не нужно, но, возможно, принцип «поступай наоборот» еще не утратил для дочери Стального Зуба своего значения. Впрочем, было еще кое-что. Пожалуй, главное… Ей ни за что не хотелось становиться наследницей огромной бизнес-империи! Кем угодно, хоть монахом, проповедующим каннибалам на островах вегетарианские ценности, но только не управляющей наследием своего отца!