Читаем Ночная колдунья полностью

– Я чрезвычайно благодарен вам, Варвара Платоновна, за вашу откровенность. Вы необычайно облегчили мне задачу. В противном случае мне пришлось бы гораздо дольше копаться, прошу прощения, в грязном белье, и Бог знает, что бы я там накопал. Однако некоторые вопросы еще остались. Поэтому я воздержусь от доклада Платону Петровичу о нашем разговоре, равно как я, разумеется, не стану рассказывать ему и о результатах вашего домашнего, так сказать, расследования. – Он слегка ухмыльнулся, вспомнив о вещественном доказательстве, и, поклонившись, двинулся к дверям.

Марго еще успела заметить странно напряженное выражение лица Варвары, прежде чем ей пришлось бесшумно и стремительно исчезнуть из квартиры Гривиных и взлететь к себе наверх.

Оказавшись в своих комнатах, Маргарита почувствовала себя зверем, за которым ловец идет по пятам. Тучи сгущались, развязка становилась неизбежной. Грех их известен, Варя только для виду прикинулась великодушной. То, что она попытается использовать тайну в своих интересах, было совершенно очевидно. Просто рассказать отцу о шашнях мачехи? Выставить гнусным обманщиком любимого зятя? Это слишком просто, даже бессмысленно. Правда будет обнародована, только если это станет важным для самой Варвары. В противном случае она не добьется ничего. Будет два ужасных бракоразводных процесса. Стыд и срам на потеху бульварным газетам и любителям жареного. И ведь все равно останется Коленька, отец не лишит его наследства, даже если вышвырнет вон блудливую мать ребенка. Слишком дорог Прозорову мальчик, слишком он любит его. Поэтому Варе не вернуть себе права на все наследство, даже если ей и удастся изгнать мачеху. Гривина также попросят удалиться, и вот уж другого такого дурака, который бы женился на наследстве, взяв в придачу злую и капризную калеку, такого героя второй раз не найти. Исходя из этих размышлений, Марго решила, что Варя затаилась и нанесет удар в самый неожиданный момент. Но в какой? Предугадать невозможно, значит, нужно действовать первой! Действовать? Во всем признаться или… или обвинить саму Варвару! Но в чем? В связи с доктором? Но как доказать и что это дает теперь?

Терзаемая подобными мыслями, Марго неподвижно сидела в кресле, ничего не видя и не слыша вокруг. Новая горничная Антонина, рослая девка с сердитым замкнутым лицом, несколько раз подходила к хозяйке, но не решалась окликнуть и удалялась в недоумении. Маргарита совершенно не слышала, как воротился домой муж и как Антонина, принимая от барина пальто и шляпу, произнесла:

– Барыня наша сегодня как будто заболела, вроде как не в себе. Сидит целый день и в одну точку смотрит, звала ее, не откликается. Может, доктора позвать, боязно мне что-то.

Платон Петрович прошел в комнату и с беспокойством поглядел на жену.

– Ты, Платон Петрович! А я не слыхала, как пришел, задумалась да задремала! – торопливо и испуганно произнесла супруга.

Прозоров приказал приготовить чаю и присел около жены.

– Ты нынче пораньше пришел, – проговорила рассеянно Марго. Она судорожно пыталась решить, броситься ли в ноги мужу и не выплеснуть ли всю правду, чтобы смыть с себя эту липкую ложь, которая обволокла ее, точно вторая кожа. Пока она сидела в неподвижности и размышляла, она задавала себе одни и те же вопросы. Действительно ли она так безумно любит Гривина, что способна ради него разрушить свой хрупкий мир? Действительно ли он достоин таких жертв с ее стороны? И любит ли он ее с такой же самоотверженностью? И, наконец, самый мучительный вопрос: неужели она совсем не любит своего мужа?

– Да, сегодня раньше приехал, – донесся до ее слуха ответ. – Нынче пополудни видел Митю в конторе, очень просил вечером уделить ему время для длинного и важного разговора. И что за разговор такой, ты не знаешь?

Марго слабо покачала головой.

– Только упомянул, что о Варе, да вроде как и о докторе нашем. Не пойму, вероятно, не нравятся Мите его методы лечения, совсем никакого просвета, никакой надежды!

Марго с нарастающим напряжением слушала мужа. Так! Значит, Дмитрий решил первым нанести удар, он что-то узнал или придумал, неважно, главное, его удар последует первым, а там видно будет!

– Да, наверное, о лечении, – продолжал Прозоров. – Я позабыл рассказать тебе, что немец-то заявил нам. Дескать, нет у Варвары таких повреждений позвоночника и конечностей, которые не давали бы ей возможности ходить. Якобы в ее голове, в мозге что-то тормозится, страх какой-то, или что-то вроде порчи, наговора. Словом, надо лечить сознание, вот и пригласили тогда гипнотизера, да из этого ерунда полная вышла. Чашки она, видите ли, боится! Хотя, как знать, что было в этой чашке на самом деле, – неожиданно жестко договорил он.

Прозоров замолчал и с удивлением наблюдал, как странная бледность расплывается по коже жены.

– Ты что, Маргоша, что с тобой? Опять голова болит? – спросил Платон Петрович, но в голосе, как показалось Марго, прозвучала подозрительность.

– Я, Платон Петрович, – неуверенно начала она, – все думаю о нас с тобой.