Читаем Ночная колдунья полностью

– Верно, но повторяю, три года назад подобного развития событий невозможно было предугадать. Никто, тем более Марго с ее… – Варвара запнулась, подбирая слова, – с ее ограниченным воображением, повторяю, никто не мог предположить такого развития событий, а тем более как-то подтолкнуть их.

– А как сложились отношения между Маргаритой Павловной и вашим супругом? – Спросив, Сердюков увидел, как напряглось лицо его собеседницы.

Маргарита замерла в ожидании ответа.

– Муж мой, происходя из простой и небогатой семьи, всегда сочувствовал людям своего звания, в том числе и бедной сироте, живущей в хозяйском доме. Поэтому они дружны между собой.

– И только?

– Помилуйте, господин Сердюков, разве это имеет отношение к делу?

– Все в нашем деле имеет значение, мадам. Стало быть, никаких других отношений между господином Гривиным и вашей мачехой не существовало и не существует?

– Я не знаю, – вдруг тихо и жалобно произнесла Варя. – Разве я могу в таком состоянии предъявлять мужу требования хранить чистоту супружеских отношений! Я и так обязана ему тем, что он не отказался от своего слова и женился на мне, неподвижной калеке!

– Но я полагаю, что господин Прозоров не будет столь лоялен к неверности своей жены?

– Помилуйте, – притворилась испуганной Варя, – кто говорит о неверности, я ничего не утверждаю, боже упаси!

Маргарита почувствовала, что сейчас упадет в обморок от страха. Она видела, как ненавистная падчерица тонко плетет свою паутину, заставляя следователя убедиться в коварных замыслах мачехи.

– Конечно, я ничего не утверждаю, но действительно недавно имела несчастье подозревать их обоих, потому как они остались вдвоем в Цветочном и… – Варвара покраснела.

– И вы оставили соглядатая, – пришел на помощь Сердюков.

– Да, горничную Маргариты, Настю. Я посулила ей денег на приданое.

– И Настя заработала эти деньги?

Варя помолчала и печально произнесла:

– Да.

Маргарита ухватилась за стену, чтобы не упасть. Негодная девка уволилась три дня назад, замуж собралась, а Марго, глупая, тоже денег дала, просто так, от доброты. То-то она, когда деньги брала, в глаза не смотрела и вся красная была. Подлая, гадюка, убить ее мало!

– Но позвольте спросить, извиняюсь, конечно, за свой вопрос, – покашляв, смущенно проговорил елейным голосом Сердюков, – а как вы поняли, что вас не обманули, что это не оговор алчной и продажной прислуги?

– Горничная принесла мне нижнюю юбку своей хозяйки, – Варя неловко поежилась, – со следами, так сказать, утех…

Она замолчала и покраснела еще больше, а Сердюков просто восхитился про себя ее предусмотрительностью.

Марго с отчаянием вспомнила, что действительно искала злополучное белье и бранила Настю. Видно, не зря бранила.

В комнате наступила тишина. Сердюков раздумывал, а хозяйка дома замерла в своем кресле.

Наконец следователь произнес:

– Судя по всему, батюшка ваш еще не знает страшной тайны?

– И не узнает никогда, последнее время сердце у него пошаливает, он не перенесет подобной правды. Да и кому она нужна, такая правда, что это даст? – пожала плечами собеседница. – Пусть все остается как есть. Нет никакого преступления, кроме преступления перед Богом и совестью.

– Ну а доктор?

– А что доктор? – встрепенулась Варя. – Доктор давнишний друг отца, лечил и лечит всех нас, вхож в дом и днем и ночью.

– А когда вы в девушках были, он часто навещал вас в пансионе?

Этот вопрос явно застал Варвару врасплох. Взгляд ее заметался. Маргарита напряженно пыталась понять, куда клонит Сердюков и чего так испугалась падчерица. На память пришли подозрения Гривина о давней связи Литвиненко и Варвары.

– Он посещал меня, когда я хворала. Или по просьбе отца наведывался в пансион приглядеть за нами. К чему этот вопрос? Валентин Михайлович наш самый преданный друг, и что бы я делала без его помощи? – зло выкрикнула она.

– Прошу прощения, сударыня, я не хотел оскорбить ваших чувств по отношению к этому достойнейшему господину! Однако профессия моя требует чаще всего задавать именно неприятные вопросы. Не испытывал ли господин доктор по отношению к вам, тогда, когда вы были еще юной девушкой, иных чувств, помимо дружеских?

– Где мне знать! – Варвара попыталась перевести разговор в шутливую форму. – В юном возрасте кажется, что все в тебя влюблены! Но доктор всегда оставался только доктором! Впрочем, не кажется ли вам, что для частной беседы я рассказала вам слишком много о нашей семье?

Последнюю фразу Варвара произнесла почти враждебно. От первоначальной любезности и откровенности, когда она рассказывала о грехах других людей, не осталось и следа. Сердюков правильно понял, что визит пора завершать, и неловко поднялся с кресла.