Не знаю, что у нее было на уме в самом деле, но следующим летом, когда семья Цикинджал опять приехала к нам погостить, она уже превратилась в барышню на высоких желтых каблучках. Пахло от нее чем-то таким, чего не найдешь в саду, она носила блузку, которая подчеркивала красоту ее шеи, а ее зубы сверкали на солнце, как поверхность воды. Голос ее совершенно изменился, и им она позвала меня, как только мы остались одни. Я подумал, что она, как и в прошлый раз, хочет уложить меня в постель, но этого не случилось. Она направилась прямо к черному шкафу. Взяла из цветочного горшка ключ, открыла замок этой громадины и шепнула мне:

– Посмотри, сейчас я займусь любовью с твоим дьяволом!

Без капли страха она открыла дверцу. Там по-прежнему стояли красные сапоги, а в них дьявол с рогами и посохом, в черном плаще с подкладкой из красного бархата. Своими неподвижными прекрасными глазами он смотрел прямо на барышню Цикинджал. Она дотронулась до его сапог, и они, так же как и год назад, зашевелились и не сразу успокоились. К моему ужасу, она тогда схватила дьявола за член. Не отпуская его, вошла в шкаф, забралась к нему под плащ и захлопнула за собой дверцу.

Она предавалась любви с дьяволом. Я это отлично слышал.

Когда она вышла, я хотел, как и в прошлый раз, отвести ее в постель, но она презрительно сказала мне:

– С детьми я любовью не занимаюсь!

Четыре года спустя отец, мать и я, разнаряженные в пух и прах и яркие, как ярмарочные леденцовые петушки, запрягли в коляску коня, отец хлестнул его хлыстом, и мы тронулись к паромной переправе, чтобы попасть в Джурджево. Мы ехали сватать меня за барышню Цикинджал, и она согласилась, не сказав ни единого слова. Она была красивее, чем когда-нибудь раньше, и время от времени, когда никто не мог этого заметить, под столом хватала меня за член. О ней нужно сказать еще кое-что. До меня она не была замужем, но у нее был ребенок. Так что в наш брак она пришла с чудесной двухлетней девчушкой. Иногда девочка смотрела на меня неподвижным взглядом своих удивительных глаз, и мне казалось, что эти глаза кого-то мне напоминают, но я не мог вспомнить кого.

Став мужем и женой, мы остались жить в Румынии, в Джурджево, а когда умерли мои отец и мать, переселились в Болгарию, в Рущук, в дом моих родителей. Под хохот моей жены мы в первый же день открыли черный шкаф, нашли в нем дьявола и вытащили его наружу. При свете дня он выглядел жалко. Его рога были сломаны, и в них завелись черви, некогда пурпурная подкладка плаща была изъедена молью и выцвела. Красные сапоги потеряли форму и походили теперь на двух вяленых рыб. Ростом он был ниже меня… Она захотела, как некогда, схватить его за мужское естество, но того не оказалось на месте. Дьявол остался без члена.

Короче говоря, дьявол этот был сатаной из кукольного театра, мой отец когда-то давно делал для представлений фигуры, которые двигались, если их дергаешь за веревочки…

Сегодня мне немного жалко, что больше нет моего дьявола. Хотя иногда, когда дочь моей жены обувает свои красные сапожки и останавливает на мне свой прекрасный неподвижный взгляд, я думаю: «Шила в мешке не утаишь. А что, если этот ребенок – дочка из шкафа?»

Мария Анна Лопес

(Испания)