Читаем Ночи нет конца полностью

– Думаю, что да, – ответил я. При наличии на борту судна злоумышленника, у которого под рукой целый арсенал ядов, такое утверждение звучало, конечно, слишком оптимистично, но нужно же мне было что-то сказать. – Если бы появились новые жертвы, симптомы были бы налицо. Я осмотрел всех.

– Неужели? – усомнился капитан. – И членов экипажа? Они ели то же самое, что и вы.

– Об этом я не подумал.

Так оно и было. Без всяких на то оснований я решил, что признаки отравления могут быть лишь у членов съемочной группы. Капитан же подумал, что я считаю моряков людьми второго сорта, о которых не стоит и беспокоиться.

– Я не знал, что они ели то же самое. Хотя иначе и быть не могло. Пожалуйста, проводите меня…

Сопровождаемый мрачным мистером Стоксом, капитан показал мне жилые помещения членов экипажа, располагавшихся в пяти каютах. В двух размещалась палубная команда, в одной – мотористы, еще в одной – оба кока, и в последней – два стюарда. С нее-то мы и начали обход. Открыв дверь, мы остановились как вкопанные, утратив дар речи. Я очнулся первым.

В нос ударил такой тошнотворный запах, что меня едва не вырвало. В каюте царил невообразимый хаос: стулья опрокинуты, повсюду разбросана одежда, разорванные простыни и одеяла свалены в кучу, словно после побоища. Однако на удивительно спокойных лицах Моксена и Скотта не было ни ссадин, ни синяков.

– А я говорю: поворачиваем назад! – решительно проговорил капитан Имри, усевшись в кресло. – Имейте в виду, господа, командую судном я. Я отвечаю за безопасность пассажиров и экипажа. – Вынув из подставки свою бутылку, он щедрой рукой налил себе в стакан. – Если бы на судне были обнаружены тиф или холера, я направился бы в ближайший порт, чтобы получить медицинскую помощь. Трое мертвецов и четверо тяжелобольных на борту – это похуже любой холеры и тифа. Чей теперь черед? – произнес капитан, с укором глядя на меня. – Доктор Марлоу признается, что не понимает причин этой… смертельной болезни. Видит бог, причины для возвращения достаточно веские.

– До Уика слишком далеко, – заметил штурман. Как и Гуэн, сидевший рядом, Смит натянул на себя два одеяла. И он и Отто выглядели все еще неважно. – За это время может случиться всякое.

– Уик, мистер Смит? Зачем нам идти в Уик? До Хаммерфеста всего сутки ходу.

– Меньше, – отозвался мистер Стокс. Пригубив стакан рому, он рассудительно добавил: – При попутном ветре и волнении за двадцать часов дойдем. – Проверив свои расчеты, он повторил: – Да, за двадцать часов.

– Ну вот видите, – обратив к Отто сверлящий взор, сказал капитан Имри. – Двадцать часов.

После того как мы убедились, что среди членов экипажа потерь больше нет, капитан тоном приказа позвал Джеррана в кают-компанию. Отто в свою очередь вызвал трех остальных членов совета директоров – Гуэна, Хейсмана и Страйкера. Четвертый представитель администрации – мисс Хейнс, по словам Страйкера, крепко спала. Граф явился без приглашения, но его присутствие, похоже, никого не удивило.

Было бы преувеличением сказать, что в кают-компании царила атмосфера страха. Скорее это можно было назвать чувством опасности, озабоченности и неуверенности. Пожалуй, Отто Джерран был расстроен больше остальных, и это вполне понятно: ему было что терять.

– Я понимаю причины вашего беспокойства, капитан, – произнес он. – Ваша забота о нас делает вам честь. Но, по моему мнению, вы напрасно осторожничаете. Доктор Марлоу определенно заявляет, что эта… эпидемия кончилась. Мы будем выглядеть очень глупо, если вернемся назад, а ничего страшного более не случится.

– Я слишком стар, мистер Джерран, чтобы заботиться о том, как я буду выглядеть, – возразил капитан Имри. – Если выбирать одно из двух – иметь на судне еще одного мертвеца или выглядеть смешным, я предпочту последнее.

– Я согласен с мистером Джерраном, – произнес слабым голосом Хейсман, не успевший прийти в себя. – Отказаться от всего, когда до Медвежьего немногим более суток хода! Высадите нас на острове, а сами плывите в Хаммерфест, как и было предусмотрено. Вы попадете в Хаммерфест часов через шестьдесят вместо двадцати четырех. Что же может произойти в течение этих лишних тридцати шести часов? Неужто все должно пойти насмарку лишь из-за того, что вы до смерти перепугались?

– Я не перепугался, – со спокойным достоинством ответил Имри. – Моя первая обязанность…

– Я не имел в виду вас лично, – возразил Хейсман.

– Моя первая обязанность – заботиться о людях. Они доверены мне. Я за них отвечаю. Я и должен принимать решения.

– Само собой, капитан, – невозмутимо произнес Гуэн. – Но должны же мы подвести баланс, как вы думаете? По мнению доктора Марлоу, вероятность новой эпидемии ничтожно мала. Если же мы направимся в Хаммерфест, судно продержат на карантине неделю, а то и две. Тогда вообще придется отказаться от съемок и возвращаться несолоно хлебавши.

Меньше двух часов назад Хейсман делал критические замечания по поводу умственных способностей Отто, а теперь вместе с Гуэном горячо поддерживал его, зная, где жареным пахнет.

– Студия понесет огромные убытки, – прибавил он.