Читаем Ночи нет конца полностью

– Лейтенант Ганзен решил, что мне нужна смирительная рубашка, – заметил Суонсон. – Лейтенанту Ганзену известно, что, когда субмарина находится в подводном положении, запускать дизель можно лишь в том случае, когда лодка идет под шноркелем. А это сейчас невозможно, поскольку мы находимся подо льдом. Ведь дизель поглощает не только воздух в машинном отделении, но и тот, который имеется в корабельных помещениях. Что и требуется доказать! Под большим давлением мы подаем сжатый воздух в носовую часть корабля. Чистый, свежий воздух. Запускаем дизель, расположенный в кормовой части субмарины. Сначала он будет работать с перебоями из-за низкого содержания кислорода в этой ядовитой дряни, но все-таки будет. Он выкачает большую часть отравленного воздуха, выхлопные газы пойдут за борт. При этом в кормовой части субмарины атмосферное давление уменьшится и туда устремится чистый воздух из носовых помещений. Делать это раньше было бы самоубийством. Ведь пока пожар не был ликвидирован, подача кислорода лишь усилила бы пламя и потушить его стало бы невозможно. Но теперь мы вправе это сделать. Дизель мы запустим всего на несколько минут, но и этого будет вполне достаточно. Вы согласны со мной, лейтенант Ганзен?

Ганзен был вполне согласен с командиром, но сказать об этом не успел. Он уже вышел из помещения центрального поста.

Прошло три минуты. Из-за двери, выходившей в коридор, расположенный над реакторным отсеком, послышалось характерное покашливание дизеля. Оно тотчас заглохло, потом возникло вновь. Впоследствии мы узнали: для того чтобы запустить дизель, механикам пришлось израсходовать несколько баллонов с эфиром. Минуту-две дизель работал неустойчиво, с перебоями, и казалось, что никаких изменений к лучшему не предвидится. Но затем буквально у нас на глазах клубы дыма, освещаемые единственной лампочкой, стали рассеиваться и устремляться к коридору, ведущему в дизельный отсек. Из углов центрального поста поднялся и поплыл в коридор осевший там дым. Подаваемый в носовые отсеки свежий воздух стал, словно поршень, выталкивать дым, скопившийся в коридоре возле кают-компании, в помещение центрального поста, где атмосферное давление уменьшилось.

Через несколько минут произошло чудо. Дизель стучал теперь гораздо увереннее: вслед за задымленным воздухом в воздухосборник стала поступать воздушная смесь с повышенным содержанием кислорода. На смену дыму в центральный пост из носовых помещений начал проникать сероватый туман, который уже нельзя было назвать дымом. Это был не туман, а воздух с высокой концентрацией спасительного кислорода – воздух, в котором количество двуокиси и окиси углерода было теперь ничтожным. Во всяком случае, так нам показалось.

Глядя на членов экипажа, я не верил своим глазам. Казалось, по кораблю прошел кудесник и каждого коснулся волшебной палочкой. Потерявшие сознание люди, которым через полчаса суждено было умереть, начали шевелиться, кое-кто открыл глаза. Больные, обессилевшие, исстрадавшиеся моряки, до этого лежавшие или сидевшие на палубе с видом полнейшего отчаяния, выпрямились, а то и встали. На лицах их появилось почти комическое выражение изумления и недоверия. Жадно вдыхая больными легкими воздух, они с удивлением убеждались, что это вовсе не отравленная, а чистая, богатая кислородом смесь. Люди, смирившиеся было с неизбежной смертью, недоумевали, как могла прийти им в голову столь нелепая мысль. В действительности качество сжатого воздуха оставляло желать много лучшего, и в акте приемки следовало отметить этот факт, однако в ту минуту нам казалось, что даже напоенный ароматом сосен горный воздух нельзя сравнить с тем, чем мы дышим.

Суонсон внимательно следил за датчиками, регистрировавшими давление воздуха в помещениях субмарины. Постепенно оно достигло нормального уровня, затем начало падать. Командир распорядился подать сжатый воздух под более высоким давлением, и когда атмосферное давление снова стало нормальным, он приказал выключить дизель и закрыть вентили подачи сжатого воздуха.

– Коммандер Суонсон, – изрек я, – если вы когда-нибудь решите стать адмиралом, в любой момент можете обратиться ко мне за рекомендацией.

– Благодарю, – улыбнулся он. – Нам просто повезло.

Конечно, нам повезло, как везет всем, кому довелось плавать под командой Суонсона.

Послышался шум насосов и моторов: это Картрайт пытался вдохнуть жизнь в энергетическую установку. Всем было известно, что когда запасная батарея разряжена, то занятие это рискованное, но почему-то каждый был уверен, что Картрайт сумеет запустить установку. Слишком уж много мы вытерпели, чтобы допустить даже мысль о возможной неудаче.

Так оно и вышло. Ровно в восемь утра Картрайт позвонил и доложил, что подал пар в сопла турбин и что «Дельфин» снова на ходу. Новость меня обрадовала.