Читаем Ночь времен полностью

Управляющий вынес Негрину длинный счет, и тот быстро побежал по нему кончиком крошечного карандашика, зажатого в толстых пальцах, проговаривая под нос наименования товаров и цифры. Потом вынул из стянутого резинкой бумажника пачку банкнот и передал управляющему. После чего уселся за руль своего автомобиля и завел двигатель, взмахом руки предложив Игнасио Абелю сесть рядом и одновременно торжественно прощаясь с управляющим магазином, выставив кулак в открытое окно с тем же видом, с каким продемонстрировал бы маневр авто.

— Куда вас подвезти, Абель? Сам я еду в Сьерру, везу кое-какие припасы парням части, в которую записался добровольцем мой сын, Ромуло. Регулярное-то снабжение отсутствует начисто, его просто нет! Стыд и позор! Посылают этих храбрецов на фронт, а потом не поставляют им ни боеприпасов, ни еды, ни одеял, чтобы ночью не мерзнуть. Если у вас не хватает грузовиков для доставки провизии и оружия, то почему те же грузовики без конца дефилируют по Мадриду? — Втиснутый в слишком тесное для его мощного тела пространство салона, Негрин, жестикулируя над рулем, вел машину то резво разгоняясь, то резко тормозя на узких улочках, охваченный одновременно и возмущением, и энтузиазмом. — Так что я, не впадая в отчаяние и не теряя времени на звонки разным начальникам и на просьбы к властям хоть что-нибудь предпринять, решил взять быка за рога и лично заняться снабжением. Это капля в море, но лучше, чем ничего. Кроме того, так я точно знаю, чем себя занять. Слушайте, мне только что пришло это в голову: а вы со своей машиной мне не поможете?

— У меня ее реквизировали, дон Хуан. Я отдал ее в ремонт — оставил в мастерской за несколько дней до того, как все это началось, и больше не видел.

— Вы употребили очень точное слово: «это». Через что мы сейчас проходим? Что это — война, революция, чистое безумие, вариация на тему традиционных народных летних гуляний? Просто «это». Мы даже не понимаем, какое тут слово употребить. Видели определение Хуана Рамона Хименеса? И то сказать, он ведь уже в Америке и стал высказываться только после того, как почувствовал себя в безопасности. «Безумный и трагический карнавал» — вот что написал Хуан Рамон. Великая победа народа. Однако сам он, вместе с Зенобией, поспешил уехать куда подальше. Вам известно, что его чуть было не вывели прогуляться^{139}, как теперь у нас говорят? Но какой стыд, однако, как же цепляются к человеку эти словечки.

— Хуана Рамона Хименеса хотели расстрелять? А в чем его заподозрили?

— Да ни в чем его не заподозрили! Просто он оказался тезкой того, кого они искали, или показался на кого-то похожим. Его спасли хорошие зубы.

— Он что, покусал кого-то в целях самозащиты? С его-то дурным характером…

— Это не шутка. Похоже, милиционеры имели только одну точную примету того, кого искали: вставные зубы. Ну а поскольку Хуан Рамон без конца повторял, что ребята ошиблись, они все-таки засомневались, и один из них придумал способ проверить, правду ли тот говорит. Так вот, этот парень залез ему в рот и как следует дернул за зубы. Ну вы-то знаете: Хуан Рамон — счастливый обладатель наилучших зубов во всем Мадриде, где у людей не рот, а помойка! А вот дона Антонио Мачадо чуть было не арестовал патруль, потому что ребятам показалось, что тот похож на священника! Ладно, рассказывайте, когда именно задержали вашего друга. Это ж позорище международного уровня будет, если с ним что-то случится! Очередное.

— Ума не приложу, откуда начать поиски.

— Этого не знаете не только вы — никто не знает. Мы вроде собрались низвергнуть буржуазное государство — и вдруг в Мадриде каждая партия и каждый профсоюз обзавелся своей тюрьмой и полицией, не говоря уж, собственно, о милиции. Большое достижение! Полагаю, что наши враги просто руки потирают от удовольствия. В анархистском ополчении путем голосования решается вопрос о том, следует ли атаковать врага, а в нашем — расстреливают за саботаж тех немногих военачальников, которые у нас еще остаются, в случае неудачного наступления. Просто чудо, что в Сьерре нам удалось как-то удержать мятежников и что они пока не дошли до Мадрида с юга. А что скажете об арагонском фронте? Если бравые колонны каталонских анархистов день за днем продолжают сокрушительно громить противника, то почему они никак не могут дойти до Сарагосы? И если мы каждый божий день вот-вот возьмем толедский Алькасар, то почему назавтра он все так же остается не взятым? Из того, что вы говорите, я делаю вывод, что вашего друга могли забрать коммунисты. Это означает, что вряд ли его убили немедленно. Они наверняка захотят его допросить. Не жил ли он какое-то время в Советском Союзе? Сходите-ка вы к Бергамину, в Альянс интеллектуалов, поговорите с ним. Вы же знаете, что он всегда как-то со всеми связан. И оставьте мне сообщение у меня дома, если что-то узнаете. А я, как только вечером вернусь из Сьерры, присоединюсь к вашим поискам.

— А этот альянс — где он находится?

Негрин хохотнул и резко выкрутил руль на углу площади Санта-Барбара, поворачивая по бульварам на запад.