Читаем Ночь времен полностью

То, что первой родилась девочка, всех немного раздосадовало, но серьезным разочарованием не стало. В конце концов, продолжать род и нести в будущее фамилию призван сын дона Франсиско де Асиса, а девочка родилась крепенькой, увесистой, здоровенькой, хоть и появилась на свет в результате очень непростых родов, когда два долгих скорбных дня казалось, что вот-вот сбудутся худшие предсказания родственников Аделы по поводу ее слишком зрелого для материнства возраста. Но обе они — мать и дочь — выдюжили, и вскоре стало ясно, что все слухи (осталось непонятным, откуда они взялись и какими злокозненными языками распространялись) о возможной умственной отсталости новорожденной были лишены каких бы то ни было оснований, хотя среди тетушек нашлись и такие, кто, нанося визит, все еще искоса поглядывал на колыбель с выражением преждевременного сочувствия на лице. Гордый отец (как обычно в таких случаях писали в газетном разделе о рождении детей) обратился к дону Франсиско де Асису с просьбой стать крестным отцом первой внучки. Под вечно настороженными и испытующими взглядами родственников жены (и при пристальном, в непосредственной близости, наблюдении совершающего таинство дядюшки-священника) в церкви он держался так же уважительно по отношению к ритуалу, как и в день свадьбы, когда все видели, как образцово идет он к причастию с миропомазанием, а затем преклоняет колени, закрыв глаза и склонив голову, пока святая просвирка тает во рту, растворяясь в слюне (и всплывает в памяти детское воспоминание, как однажды, приклеившись к нёбу, просвирка оставила на языке странный и уже почти совсем позабытый вкус бездрожжевого теста). Девочку нарекли Аделой, как и ее мать.

Ты же сам захотел чтобы ее звали так же как и меня — так тебе нравилось мое имя и ты шептал мне об этом на ушко. Сына же, когда он появился на свет, нарекли Мигелем, в честь погибшего деда со стороны отца, а не в честь Франсиско де Асиса, и это, вне всякого сомнения, огорчило второго деда, хотя в своем великодушии он и преодолел разочарование, став выше, утешившись хилой надеждой, что в будущем настанет день, когда другой внук, сын его сына, получит не только его фамилию, но и имя, а также, на несколько более прочных основаниях, уповая на то, что зять с Аделой продолжат расширять семью, и если у них родится еще один мальчонка, то родители, несомненно, назовут его Франсиско де Асисом. Разве не бывает — лично ему такие случаи известны, — что органы регистрации актов гражданского состояния разрешают поменять местами фамилии, дабы сохранить, не позволить затеряться в веках памяти о знатном роде? На фотографиях крещения внука дед улыбается, держа на руках младенца, хотя и не так уверенно, как на крестинах внучки: тревога в связи с крайней слабостью ребенка в тот день еще не ушла в прошлое. Как бережно, с каким тщанием классифицировала фотографии Адела: альбом за альбомом, начиная с самых формальных, сделанных в фотоателье снимков первых лет их совместной жизни и до тех, что были сняты на лейку. Она ее и подарила мужу в один из недавних дней его рождения, но камерой он пользовался исключительно для того, чтобы фиксировать ход выполнения своих проектов (фотоаппарат он взял с собой и в трехдневную поездку с Джудит Белый; им он снял фото, спрятанные в ящик письменного стола под замок).