Читаем Ночь в Венеции полностью

– А стараться не нужно! Его у нас в избытке! И у тебя, и у меня. Большинство пар мечтает о такой страсти, да только не у всех, к сожалению, получается. А ты, по-моему, либо обманываешь себя, либо притворяешься, заявляя, будто не хочешь слиться воедино.

– Я и не говорила, – возразила она, в который раз пытаясь отстраниться от Билли. – Просто считаю, что мужчину и женщину должен связывать не только секс.

– А я думаю, секс – самое главное, – сказал он, выделяя каждое слово. – И ничего другого предложить тебе не могу. Не строй из себя наивную дурочку, будто не понимаешь, что я имею в виду. Никуда ты от меня не денешься. И не выдумывай!

И чтобы доказать, что прав он, а не она, Блэкмор поглотил ее губы с такой губительной для рассудка страстностью, что Элизабет стала мягче воска горящей свечи.

Она обмякла и уже не сопротивлялась, когда его пальцы развязывали узел на пояске, а потом стянули халат и отбросили прочь.

Билли прижимал обнаженную девушку к себе, и нежная кожа не противилась прикосновению к его одежде.

Элизабет стала податливой, соблазнительно размякшей, когда мужские руки отправились вниз к бедрам. Они согревали ее таинственным теплом, разливавшимся по телу, отчего в ногах появилась слабость. И она жадно приникла к нему.

Тогда его опытные пальцы заскользили по атласной коже и добрались до попки, где повели себя как настоящие агрессоры. Прибрав к рукам вожделенную мягкость, Билли начал раскачиваться в пульсирующем ритме желания.

Поцелуй получился такой неистовый, что Элизабет, обхватив его голову трепетными пальцами, прижалась к ней еще крепче, вытянувшись вдоль его тела. Грудь распласталась на его широкой груди, соски затвердели и запульсировали.

Эх, Элизабет, усмехнулся разум, какой легкой добычей оказалась ты для охотника!..

Но что самое ужасное, ей уже было все равно.

– Ты меня хочешь! – объявил Билли, торжествуя.

– Да, – сказала она просто.

Он продолжал ласкать самые интимные места, поскольку за полгода изучил ее вдоль и поперек.

Однако подобное проявление любовных ласк не вызывало в Элизабет чувства гордости что она способна довести до экстаза мужчину. Напротив, она устыдилась, как легко и просто он подчиняет ее своему желанию.

И вдруг на нее накатило! Женская стыдливость иногда перерастает в разгульное лихачество. И, помедлив, девушка опустила руку и тронула обтянутый брюками бугор внизу его живота.

Отпрянув, она победоносно взглянула на Билли и голосом, срывающимся от возбуждения, произнесла:

– Так ведь и ты меня хочешь!

– И горжусь! В отличие от тебя.

– О-о-о… – застонала Элизабет, когда его пальцы ласково дотронулись до влажной промежности, отчего тело встрепенулось, а она, наконец, освободившись от плена чувственности, туманящей рассудок, жалобно прошептала: – Ты… ты сладострастный подлец…

– Ничего себе! И это в благодарность за удовольствие? – усмехнулся мужчина. – Я еще и не то могу, – шепнул он на ушко. – Прямо сейчас, здесь, а лучше дома, где нам никто не помешает. Одно твое слово…

Слово… Видимо, следует сказать «да», подумала Элизабет.

Билли стал покрывать ее лицо страстными поцелуями, от которых зашлось сердце, будто подталкивая: не раздумывай, позволь сорваться с языка коротенькому словечку.

И вдруг Блэкмор, как всегда непредсказуемый, повел себя совершенно непонятно. Вместо того чтобы положить ее на лопатки – в прямом или в переносном смысле, – поцеловал Элизабет и, подобрав с пола халат, помог ей одеться.

– Да, моя Лиз, да, любимая! – прошептал он громко, прижав девушку к себе. – Только ты! Никто, кроме тебя, мне не нужен. Не заставляй валяться у тебя в ногах…

Его слова вызвали такую нежность, что Элизабет, подняв затуманенные от волнения глаза, уже хотела сказать, что всегда будет с ним, как распахнулась дверь и в гостиную вошел Роберт.

Мгновенно оценив ситуацию, он выдержал паузу и нарочито грубо произнес:

– Привет, Билл! Готовишь девочку для свидания со мной? Не утруждай себя, братец любезный! Я с большим удовольствием займусь ею сам.

Элизабет стояла как громом пораженная, хватая ртом воздух. Она почти оцепенела от неподдающейся объяснению хамской выходки Роберта.

Разъяренный Билли рванулся к брату и занес кулак, чтобы нанести удар в челюсть. Но девушка, закричав «Нет!», повисла на его руке.

– Билл, не смей! Он провоцирует тебя, – умоляла она, с трудом удерживая Блэкмора-старшего.

– Отпусти руку! Ты что, с ума сошла? Как ты можешь защищать его после того, что он себе позволил? Ты даешь повод к определенному размышлению.

– Перестань! Я не защищаю его. Роберт твой брат. Разве можно бить только за то, что он позволил неуместную шутку?

– Пошутил, говоришь? – Билли прищурился и сжал ее запястье с такой силой, что она поморщилась от боли. – Что происходит между вами за моей спиной?

– Ах, Боже мой! Да ничего, конечно! – возразила Элизабет и, бросив выразительный взгляд на Блэкмора-младшего, сказала: – Как можно подозревать Роберта?

Сообразив, что Элизабет не знает об утренней стычке с братом, Билли пропустил последнюю реплику мимо ушей.

– Значит, я должен поверить, будто выходка Роберта – невинная шуточка?