Читаем Ночь Пса полностью

Взрослые в роли живых богов — безгрешных и непререкаемых… Такими вот были обитатели этих нижних — придонных — этажей колодцев спасения. Еще ниже — криогенные колодцы. Там только генетический материал и замороженные трансплантаты для основных имунных комбинаций.

Оборудование для госпиталей, законсервированная техника, стройматериалы, продуктовый НЗ — в перекрытиях, в отдельных шахтах, в потайных складах… Термоядерная бомбардировка полностью уничтожила верхние два десятка уровней почти во всех колодцах. Радиационное заражение поразило еще двадцать-тридцать. Вы понимаете, что это значит?

Три следующие поколения, Чур жил странной, призрачной, подземной жизнью. Не сохранилось ни клочка бумаги, ни одного достоверного свидетельства той поры. Можно только предполагать, как сложилась судьба, в общем-то, немногих уцелевших взрослых.

Скольких детей им удалось сберечь — сказать трудно. Если судить по тому числу людей, которое застали на Чуре добравшиеся до него, уже с помощью кораблей подпространственного перехода, посланцы Метрополии, то довольно много. Но выполнить свою роль до конца — сделать этих уцелевших полноценными членами общества — в том смысле, как мы это понимаем здесь — в обычных Мирах Федерации — их наставникам не удалось.

Цивилизация Чур стала цивилизацией детей, так и не узнавших, что значит быть взрослыми.

Нет, чисто биологически, они взрослели. И даже старились и умирали естественной смертью, в тех редких случаях, когда условия жизни на прошедшей через атомный апокалипсис планете позволяли дожить до этого. Но вместе с сотворившими конец света старшими поколениями, в небытие канули целые пласты человеческой культуры.

Ушло тысячелетиями складывавшееся понимание уклада жизни, семьи, навыков и умений воспитания следующих поколений, не стало системы образования, здравоохранения, армии и полиции; не стало земной культуры вообще. Остались брошенные, одичавшие, так и не взрослеющие дети на смертельно опасной для жизни планете. И остались тщательно сохраненные для них знания.

Обо всем. В том числе и о строении и работе человеческого общества, о том как сеять хлеб и собирать урожай, о том как получать металлы и делать из них машины… И мечи. И очень много красивых историй о том, как жили во вражде, сражались и умирали люди сгинувшего мира.

Профессор помолчал. И добавил:

— И еще остались Псы.

— Псы… Вот о чем я хотел бы узнать поподробнее… — признался комиссар, пристраивая опустевшую чашку на краешек стола.

Покровский пожал плечами. Глянул на часы.

— Знаете, не буду отбивать хлеб у Клавы… Лучше обратесь к доктору Шпак. В конце концов, она — единственный человек на Прерии, у которого в доме жил настоящий Пес с Чура. Почти год…

— Как вы сказали? — комиссар вынул из-под усов трубку и наклонился вперед. — Доктор Шпак?

— Да, Клавдия Ивановна Шпак… Она у нас ведет небольшой семинар — Антропогенная фауна Чура… Как вы понимаете, это — в основном — Псы. И немного — о Сумеречных Стаях… Никто лучше нее не знает вопроса…

Комиссар задумчиво нахмурился.

— Простите, но как получилось, что в информационной сети…

— О, Гос-с-споди! — профессор безнадежно махнул рукой. — Информационная сеть! Готов поклясться, что про Федю Фельдмана, например, там значится, что он — электрик. Хобби — тату…

— Татуировки? — поморщился комиссар.

— Да. И ничего больше вы там в вашей Сети не найдете… Хотите пари?

— А что я должен был бы найти там? — поинтересовался Роше, кладя на колени блок связи.

Набрал на клавиатуре запрос, нажал ввод.

— Федор Максович — крупнейший специалист в области магической графики, — Покровский снисходительно пожал плечами. — Люди Чура всерьез полагают, что разного рода изображения — татуировка, в частности — может служить защитой для того, кто такой рисунок носит. Он, понимаете ли, как бы сам становится частью такого вот магического изображения… И вообще — там наверчено много всякой теории. В психологическую и медицинскую фразеологию я, простите, еще могу как-то поверить, но что касается всякой паранормалики…. Как историк — обязан разбираться в соответствующей терминологии, но принимать на веру эти…

Блок связи выдал справку Сети:

— Фельдман Федор Максович — год и дата рождения, электрик первого класса, место работы — электротехнические мастерские Университета Объединенных Республик Прерии-2, домашний и служебный адрес. Хобби — тату. В информационных массивах криминальной полиции не фигурирует.

— Что я вам проспорил? — осведомился Роше у профессора и с досадой выключил блок.

Номер девятьсот шестьдесят — девятьсот девяносто — двадцать семь — одиннадцать молчал довольно долго. Потом глухой, явно измененный голос спросил с того конца линии связи:

— Кто говорит со мной?

— Энни Чанг к вашим услугам, мистер. Вы хотели сообщить мне нечто…

— Вы уверены, что ваш аппарат не прослушивается, мисс? Я Васецки, Карл Васецки — вы приносили мне на экспертизу снимки с господами из военного департамента на них…

Оказалось — монтаж. Помните?

— Да, я вам очень обязана, господин Васецки…