Читаем Ночь морлоков полностью

Амброз, весь излучавший дружеское гостеприимство, протянул над руинами ростбифа сигары – такую же курила и Тейф. Я взял одну, отодрал бумажную полоску с какими-то похожими на арабское письмо завитушками на ней. Вскоре все мы втроем туманили воздух дымом стального цвета.

– С чего начать? – задумчиво протянул Амброз, подняв взгляд на устремляющееся к потолку колечко дыма. – Действовать всегда проще, чем объяснять. Посмотрите сюда, Хоккер. – Он направил на меня тлеющий кончик сигары. – Вам не кажется… немного подозрительным имя «доктор Амброз»?

– Мой дорогой сэр, – холодно ответил я, стряхивая в тарелку пепел с сигары, – в вас все подозрительно. Если бы я не знал на собственном опыте ваши способности, то считал бы вас либо шарлатаном, либо психопатом. Зная о вас то, что знаю я, я бы все же предположил, что вы можете оказаться мошенником или величайшим преступником, но таким, выдающиеся достижения которого заслуживают уважения.

Он кивнул, скромно скрывая удовольствие, которое доставила ему моя лесть.

– Но скажите, – проговорил он, жестикулируя рукой с сигарой, – что вы думаете об имени Амброзиус? Вспомните раннюю британскую историю.

Я нахмурился, погрузившись в размышления.

– Я достаточно образованный человек, – сказал я наконец, – но в данный момент единственное, что приходит мне в голову в связи с Амброзиусом, – это Гальфрид Монмутский, который дал это имя в качестве альтернативного легендарному Мерлину…[8]

– Именно этого я и ждал от вас, – прервал меня Амброз.

– Что ж, доктор Амброз, если вы решили взять себе псевдоним мифического волшебника, то должен признать, что в данном случае вы ничуть не ошиблись.

– Мифического! – Он смерил меня недовольным взглядом. – Легендарного! Сэр Гальфрид мог перепутать кое-какие даты, но, по крайней мере, все, что рассказал ему я, было правдой. Нет-нет, не говорите всякие глупости. – Он отмел сигарой все мои возражения. – Я не стану более длить ваше невежество. Я называю себя Амброзом, потому что мне не нравится упадочнический латинизм Амброзиуса, но на самом деле я и есть Мерлин! Что вы на это скажете?

Его голос достиг возбужденного пика, когда он сделал театральный жест сигарой.

Я пыхтел своей сигарой, не в силах произнести ни слова, так как был совершенно ошарашен. Ха – Мерлин. Да он просто сумасшедший. И все же…

– Я вам верю, – благодушно объявила Тейф.

– Это потому, моя дорогая, – сказал Амброз, – что вы выросли в грубом и жестоком мире, где один тот факт, что человек продолжает жить день за днем, уже считается чудом. Вы способны принять истину, в какой бы личине она вам ни явилась. А наш друг Хоккер настолько пропитан высокомерным рационализмом своего времени, что может мысленно осудить вдруг появившегося перед ним мастодонта лишь за то, что тот не носит галстук.

– Вообще-то говоря, – сказала Тейф, – я просто подумала – почему бы и нет? В этом не меньше смысла, чем в каких-нибудь других вещах, с которыми мы уже сталкивались.

– Но послушайте! – взорвался я. – Как это вообще возможно? Даже если такая личность, как Мерлин, и существовала много веков назад, то как вы-то можете быть Мерлином? Я имею в виду… прежде всего вашу наружность.

– А с какой это стати человек, наделенный таким могуществом, как я, должен стареть? Я уже был стар, когда Англия представляла собой всего лишь голые скалы, омываемые морем. – Взгляд Амброза, казалось, пронзал меня насквозь и уходил куда-то в громадное хранилище памяти. – Верьте моим словам. Я – тот самый, кого называют Мерлином, хотя и это имя не является моим старейшим и вернейшим. И перестаньте сверлить меня этим вашим скептическим взглядом – что еще вам нужно увидеть, чтобы принять истину?

Басовитая напряженность в его голосе деморализовала меня. И разве было у меня какое-то иное объяснение того нераспутываемого клубка, в котором я оказался? Не было у меня никакого другого объяснения, кроме разве что моего собственного неожиданного сумасшествия.

– Я соглашусь с достоверностью ваших утверждений относительно вашей личности, но условно, – сказал я. – Хотя бы в качестве обоснования вашей истории.

Он еще раз окинул меня своим пронзительным взглядом, после чего откинулся на спинку стула и продолжил.

– Существует некая духовная сила, – начал он спокойным голосом, – присущая английской крови и почве. Воплощение наивысших западных ценностей. Эту силу, конечно, время от времени искажают или очерняют. Масса этой шовинистической дряни, совершаемой от имени империи, ничуть не украшает английское племя. И все же это всего лишь временный провал в памяти. Власть сохраняется, пусть она при этом шлифуется или подвергается небрежению. И у меня есть интерес, назовем это так, сохранить эту власть. Потому что, если она умрет, мир станет темнее и погрузится в насилие. И я останусь в одиночестве на лике Земли. А сегодня, как и не раз в прошлом, этой духовной силе грозит уничтожение.

– Вы имеете в виду морлоков, – вставил я. – Значит, они существуют в реальности?

– Я видела их, – сказала Тейф.