Читаем Ночь империи полностью

– На той неделе я много думал о том, как следует поступать правителю, лишь только начинающему свой путь, и понял, что без поддержки мне не справиться.

Не нужно было смотреть в сторону Василиска, чтобы знать, что он буквально расцвёл на глазах. Он ждал, что именно его назовут той поддержкой, что Айоргу была необходима, что валакх сдержит слово и вернёт право Пантеону вмешиваться в политику. Остальные ждали следующего хода в целом и дальше действовали бы в зависимости от него.

Если бы сейчас оказалось, что Первородные вернутся к власти, Самаэль был бы первым на пути к выходу из дворца.

– Я верил, что один из моих предшественников, Джартах Неповторимый,– донельзя благочестиво и ласково улыбался валакх, объясняя свою позицию,– совершил огромную ошибку, отказавшись от дружбы Пантеона. И я решил, что я её исправлю. Так будет лучше для всех.

– Отвратительно,– раздражённо процедил сударь Земин, глава ведомства врачевателей.– Мы променяли дурака на безумца!

Ему завторили остальные, в ответ на что Айорг только холодно улыбнулся:

– Для начала дослушайте этого безумца, Земин. А своё мнение оставьте на потом.– Вернувшись взглядом к Королю богов, валакх развёл руками.– Возвращение Первородных к власти – опасный и дерзкий шаг, который я готов предпринять.... был. Но, к несчастью, обстоятельства таковы, что этого не произойдёт.

Коллективный вздох облегчения показался слишком громким, но никого не заботило, заденет ли это чувства Короля богов. Он и не заметил, на последних словах Айорга побледневший пуще обычного и мгновенно спавший с лица – сил не осталось даже на то, чтобы держать улыбчивую маску.

– Мне кажется, Ваше Превосходительство, что Вы-

– Как мы все знаем, смерть любого Владыки должна быть расследована,– не дал ему вставить слово Айорг.– Не важно, была ли причиной болезнь или клинок неизвестного. Нынешний случай не был исключением.

В дальнем углу зала возникло движение, и Самаэль, заметив его боковым зрением, не мог не среагировать. Захотелось вздохнуть с нескрываемым разочарованием – тайный сыск не любили от слова совсем.

Когда-то их звали «Падальщиками», и они были бичом многих правителей, пытавшихся контролировать толпу наёмников с печальным прошлым. Позже они разделились надвое, дав рождение «Церберам» и тайному сыску. Разница между двумя этими формациями была лишь в том, что первые были в своих действиях чуть более ограничены, так как постоянно находились на виду, а другие тем временем могли творить все, что поможет им добиться результата.

Джодок Безумный, прадед Мортема, избавился от сыска, но импонировал «Церберам», поэтому многие тайники перебрались на открытое пространство. Мортем же в свою очередь благоволил всем этим группам, и потому при нём сыск был восстановлен, но с некоторыми изменениями. Плохо поддававшиеся контролю военные преступники не просто набирались по хорошим физическим качествам, но проходили подготовку, а начальники, над ними стоявшие, были лучшими представителями армейской разведки. Вместе с тем многие генералы готовы были цепями приковывать своих людей, лишь бы те не ускользнули в тайный сыск.

Их не любили за их методы, но при Мортеме появилась и ещё одна причина, известная узкому кругу лиц – молодой солдат. Простым солдатом он, впрочем, был давно, ныне дослужившийся до капитана, но зубовный скрежет у глав ведомств вызывало не это, а слухи о происхождении.

Мортем Жестокий никогда не признавался в этом открыто, но Геенна была ему по душе. Он прожил в стране сто лет, обучался их способам ведения войн и политическим аспектам, следил за бытом и многое смог привнести в империю. Он установил дружеские отношения с Князем и союзнические – со всем государством, поэтому никто не удивлялся, когда чуть меньше двухсот лет назад два правителя решили рискнуть провести культурный обмен. Несколько вельмож Геенны приезжали жить в Эрейю, несколько имперских представителей – к ифритам. Мортем не поскупился на сынов и дочерей аристократии, ифриты – на видных представителей своих легионов и молодого воина.

Ростом чуть выше среднего, крепко сбитый и совсем не похожий на типичных ифритов, он неплохо смыслил в военном деле. Утверждали, что похож на мать, попортившую мальчишке чистоту огненной крови, и любили гадать, кем же она была. Самаэль бы сказал, что тёмный волос, глаза, цвет которых у края радужки был голубоватым, но ближе к зрачку постепенно сменялся на бледную зелень, и сероватая кожа выдавали в нём кровь лоэтов – жителей севера.

Он был успешен, этот ифритёнок. Его, как и его земляков, Иблис отпустил в империю на добрую сотню лет, и срок этот давно подошёл к концу. Те, кто хотел, уехал домой, но вот малец вцепился в Эрейю всеми руками и ногами.

Самаэль проследил, как он подошёл к столу и положил на него ту самую иглу.

– Это просто смешно,– нервно дёрнулся Василиск.– Вы не можете всерьёз обвинять в гибели предыдущего Владыки Пантеон.

– Боюсь, можем,– в голосе Айорга хватило бы жалости на всех сирот столицы, но никого он на деле не жалел.