Читаем Ночь империи полностью

Он выждал честно некоторое время, позволяя выдохнуть после не самой лучшей встречи с Королём Богов, а потом, повернувшись к первому тави лицом, все же поинтересовался о причинах столь отчаянных попыток сбежать от перспективы встать во главе страны.

– Не пойми неправильно,– Эммерих упёрся ладонью в колено,– я не целиком и полностью на стороне Пантеона. Но в его словах есть доля правды. Кто примет такого Владыку обратно?

– Какого?– Самаэль выгнул бровь, искоса глянув на друга.– Законного?

– Нет. Такого… Послушай, неважно, что именно там происходило, его год никто не видел. И явился он не слишком замученным, сразу начавший выводить тебя из себя. У народа будут сомнения. Где гарантия, что он не сидел там просто так год, по договорённости отдав ифритам земли?

Пару минут первый тави не отвечал, раздумывая над ответом. Подходящего всё никак не находилось, потому что в сущности подходили все и сразу. Что бы в течение года не творилось во дворце, это было делом исключительно тех, кто находился в нём. Прислугу можно было заставить замолчать, представителей высшего света – с чуть большими усилиями, но тоже. В конечном итоге, в этом была суть Эрейи: якшайся с кем угодно, пусть об этом говорят – главное лишь, чтобы не было свидетелей.

Рано или поздно это бы забылось, а Владыку Айорга окрестили бы победителем огненных, пытавшихся прибрать к рукам империю; если бы эта кампания завершилась для них успехом.

В Иблисе не было никакой уверенности – он мог сколько угодно улыбаться и увещевать, что Самаэлю никто не будет мешать, а потом войско, вошедшее в Тэнебре, оказалось бы разбито наголову.

– Меня тоже подозревают в сговоре с Князем, до сих пор,– глядя на дымок, вившийся от трубки, он пожал плечами.– Владыка год просидел во дворце, а я из этого же дворца ушёл в день захвата. С дозволением забрать с собой столько людей, сколько смогу увести до рассвета – это так, если ты забыл.

– Да, но после этого ты делал всё, чтобы вытащить народ с захваченных земель, а потом и вернуть сами эти земли,– Эммерих повёл рукой.– Это достаточное подтверждение твоих намерений.

– Возможно. А как насчёт того, что вчера я барсом метнулся до дворца, вытащил оттуда Владыку и вернулся без единой царапины? Как будто просто вошёл и предложил Иблису отдать его мне?

Эммерих на пару мгновений задумался, хмуря кустистые брови.

– Ну… С этим сложнее. С другой стороны, тебя любят. Придумают историю о том, как ты обвёл ифритов вокруг пальца и, не получив ни царапины, ускакал с правителем в закат. Если уже не придумали, конечно. Бродячие артисты, знаешь ли, быстро это дело подхватывают.

– Бродячих здесь нет.

– Ты плохо слушал мальчишку, которого наш Владыка сожрал. Он рассказывал о них, пока ему не сломали шею.

Посмотрев на друга, Самаэль почти сразу поднялся на ноги. За ним последовал и Эммерих, только теперь понявший, что сам сказал.

Бродячим артистом мог нарядиться кто угодно – они сами пару раз проворачивали такой трюк, чтобы провести в город несколько солдат и разобраться с наместниками без лишней крови. Памятуя об этом, в прошедший год старались гнать прочь от городка, бывшего негласным центром сопротивления ифритам, весь свободный народ.

Не сговариваясь, мужчины кинулись внутрь дома, на ходу перескакивая через кровавую лужу с лохмотьями одежды прямо у порога.

6.

– Хоть один раз!– остановившись в прихожей зале, Айорг отдёрнул от брата руку, которой до этого держал его под локоть,– хоть один раз начни думать! Какие разговоры о пригодности и непригодности правителя?! У нас страны нет, чтобы ей кто-то управлял!

– Есть!– с видом оскорблённой невинности ответил Василиск,– и он усиленно от этого отказывается!

Скрестив руки на груди, он раздражённо хмыкнул.

– Я больше, чем уверен, что это ты ему в голове шороху навёл.

– Какая, к чертям, разница? Послушай, сейчас в приоритете не то, кто сидит на троне. Ему год капал на разум Ноктис, начнёшь и ты – он в итоге плюнет на всё и согласится на предложение Иблиса перейти к ним! И вот тогда плакала наша империя, независимо от того, кто Владыка.

Василиск вытаращился на него, как баран на новые ворота, и это дало валакху ясное понимание одной вещи: Самаэль в принципе не общался с Пантеоном.

Нет, он наверняка пришёл к ним, позубоскалил благостно и смиренно попросил помощи в войне против захватчиков, но никаких подробностей своих действий не давал и побег из столицы явно расписал фразой наподобие: «Ну, знаете ли, удача улыбнулась – так бывает». Что-то внутри подсказывало, что между этим он наврал с три короба о том, как вклад Первородных будет оценён.

Если бы это оказалось правдой – а так, скорее всего, и было – первый тави лишался права отпираться от фактов и убеждать в своей непригодности к правлению. Раньше Айорг и сам сомневался, полагая, что в результате слабой удачи этой затеи они обзаведутся Владыкой-военным, каким был Мортем, то теперь убедился в обратном.