Читаем Ночь девы полностью

– Сирин, слезай с дерева! – кричит мальчик. – Ты упадешь и расшибешь голову!

– Хватит осторожничать, Корто! – раздается озорной голос девочки, но я не вижу ее.

Следом летит яблоко, попадая мальчику по голове. Другая девочка – светловолосая, серьезная – сидит под деревом и увлеченно читает книгу.

– Оставь ее, Корто. Она ненормальная. Когда-нибудь эта дурочка нарвется.

– Залезайте ко мне, вы, скучные черви! – кричит девочка с дерева.

Мальчик улыбается, хватается за нижнюю ветку и, сопя, лезет наверх.

– Ты назвала меня червяком? Я проучу тебя, Сирин!

Песок поднимается вихрем, сметая фигуры детей, и я вижу перед собой бабушку. Она улыбается мне, неожиданно приседает в реверансе с такой грацией, которую я бы и не заподозрила. Бабушка разворачивается, делает шаг прочь.

Я падаю на колени, на колючий бесцветный песок. Чувствую свою беспомощность. Бабушка уходит все дальше и дальше.

Тело мое напряжено до предела, в него вонзаются сотни игл. Во все стороны простирается холодная пустыня. Свинцовое небо сливается с землей. Верх и низ перетекают друг в друга. Бабушка все дальше. Песок под ногами шевелится. Это жуки, тысячи, миллионы жуков с серебристо-белым панцирем. Они ползут вслед за ней. На горизонте клубится темнота. Бабушка удаляется от меня, а я хочу броситься за ней вслед. Все так быстро, так стремительно, что я не успеваю что-либо сделать.

Тело бабушки сжимается, ссыхается, бледнеет. Вот-вот и она растворится в море серебристых жуков. Я не могу этого допустить. Пустота ломает меня, давит, прижимает к земле, но я произношу:

– Эстеро! Стой! – Это первые слова, произнесенное мной в этом мире. И я не знаю, откуда они пришли ко мне. Все кругом вдруг замирает. И тихо, тихо, ни шуршания песка, ни скрежета панцирей, ничего. – Реверо! Вернись… – через стиснутые зубы выдыхаю я, склонив голову.

И я вновь в бабушкиной комнате. У меня совершенно нет сил. В груди пусто, будто кто-то вычистил все чувства, вырезал их под корень.

– Сотмир Великий! – слышу я голос Мадьеса. Чуть приподнимаю голову. Деда молится, склоняясь головой до самого пола. – Защити, защити, защити! – трижды произносит он.

– Ирис… – раздается следом слабый бабушкин голос.

Но я ничего не чувствую. Мне нужно уйти отсюда. Я вижу, как смотрит на меня Мадьес.

Величайшее зло…

Это я?

Ноги подкашиваются. Взяв свечу, я плетусь по коридору до кухни. Теперь я знаю, что должна сделать. А может, меня опять кто-то ведет?

Я нахожу сундук с вещами матери. Посмотрю, что там, и уйду. Туда, где меня ждут. Есть только одно место, где я не буду опасна. Должно быть, отец знал об этом, потому и спрятал меня ото всех. И мне просто. Надо. Смириться.

Мыслями я все еще в доме бабушки. Стараюсь не думать о том, что происходит кругом. Я провела с бабушкой Лирией и Эгирной не так много времени – неужели мое присутствие могло так пагубно сказаться на них? Мне душно в тесном черном платье, которое я выбрала для себя. Платье моей матери. Я нашла его в сундуке вместе с прочей одеждой, туфельками, черной маскарадной маской, перчатками, веерами и прочими женскими штучками. Не понимаю, зачем бабушка сказала мне про сундук. К чему мне весь этот гардероб?

Но признаюсь, мамины платья поражают красотой. Она любила яркие цвета, я не увидела там платьев двух одинаковых тонов: синие, зеленые, алые, одно было сшито из пестрых лоскутов, само по себе напоминая витраж. Только два платья выделялись среди прочих – белое и черное. К белому я побоялась притронуться, оно напоминало сказочный цветок, а вот черное… оно идеально подходило к тому, что мне предстояло.

Строгое, с высоким воротом, украшенным черным кружевом. Корсет крепко держит мою талию и грудь, не давая возможности расслабиться или передумать. Черные и сверкающие, как звездное небо, юбки расходятся книзу.

Церемония станет моим спасением. Меня нужно посадить в эту проклятую Башню, с необычайной ясностью понимаю я.

Я больше ничего не хочу знать ни о силомантах, ни о том, что я увидела в апотеке, ни о себе.

Смотрю на все происходящее словно со стороны. Стара и Молли помогают мне подготовиться, но и они сторонятся меня. Возможно, считают больной, заразной. Или просто сумасшедшей.

Невеста Сотмира. Дева в черном. Безмолвная.

Но единственный путь – спрятаться от всех в башне навсегда.

Молли подставляет мне новые туфли. Сегодня она серьезна, как и все послушницы, – после того, как я стану Безмолвной, Марциан выберет себе послушницу-видию на первую ночь, и так продлится все соцветие, все двадцать семь дней. До первого зачатия. Будет хуже, если признаки проявятся у нескольких: послушницы перестанут быть подругами. Я вижу, какими подозрительными взглядами обмениваются Стара и Молли. Кто, кто станет первой? Кто-то из них? Кеззалия? Ее овальное лицо без единого изъяна может понравиться принцу, но только не ее высокомерный нрав.

Ступаю в туфли, как в новую себя. У которой больше нет мыслей о свободе. Я оставила их на пустых ночных улицах, когда, дрожа от слез, плелась к Сколастике. Я сделаю то, что велел отец. Он знал, он все знал.

Но где же он, когда он мне так нужен?