Читаем Нью-Йорк полностью

– Я полагаю, – миролюбиво произнес он, – что любая система, которая наделяет властью отдельный класс, претерпевает соблазн эксплуатировать слабых. Такова человеческая природа.

– Капиталистическая система – тирания, основанная на алчности! – объявил Чарли.

Его мать возвела очи горе. Отец улыбнулся и буркнул: «Напомни лишить тебя денег на карманные расходы». Но Келлер, будучи педагогом, не мог оставить постулат без должного рассмотрения.

– Всякое твердое убеждение может ослепить людей так, что они перестанут замечать другую реальность, – сказал он. – Вера в прибыль любой ценой может быть жестоким господином. Взять, например, тот кошмар на фабрике «Трайангл».

Роуз уставилась на него. Он что, серьезно вздумал напоминать о той забастовке? О том, как попытался опозорить ее на ланче у Хетти семь лет назад? Возобновить спор о девушках с фабрики, будучи гостем в ее доме? Что это – неслыханная бестактность или беспардонная агрессия?

– Тех девушек, – категорично заявила она, – использовали социалисты и революционеры. И это было отлично доказано на собрании в Карнеги-Холле.

Келлер на секунду опешил.

– О, – произнес он. – Прошу прощения, но я имел в виду не забастовку, а пожар.

Пожар на фабрике «Трайангл» имел последствия, которые хорошо запомнились всем. Ее хозяев Бланка и Харриса привлекли к суду, и разразился крупный скандал. Выяснилось, что выход с девятого этажа, где погибло столько народу, был заперт, а меры противопожарной безопасности не выдерживали никакой критики. Но даже после этого ее стандарты улучшились только благодаря вмешательству профсоюза.

– Я хочу сказать, – продолжил Келлер, – что хозяева, заботясь о прибыли, оказались настолько слепы к безопасности работников, что даже потеряли в огне кое-кого из родственников, да и сами могли сгореть.

– Ах, вы о пожаре? Понятно.

– Разве не жаль ту самую девушку?

– Девушку?

– Итальянку, которую вы привели на ланч. Анну Карузо. Я запомнил ее имя.

– А что с ней?

– Погибла на пожаре. Я обнаружил ее имя в списках погибших, которые напечатали в газетах.

– Я не знала.

– Мама! – воскликнул Чарли, глядя на нее и не веря своим ушам. Роуз почувствовала, что краснеет.

– Откуда мне было знать? – раздраженно вспылила она.

– Я в замешательстве, – сказал Чарли своему наставнику.

Роуз вперила взгляд в Эдмунда Келлера. Итак, он снова выставил ее дурой. На сей раз – перед родным сыном. Ей было ясно, что в скором времени тот будет уважать его гораздо больше, чем мать. Если раньше социалист мистер Келлер вызывал у нее неприязнь, то теперь она испытала к нему глубокое отвращение. Но виду не подала.

– Расскажите, мистер Келлер, о вашей работе в университете, – попросила она елейным тоном. – Вы пишете книгу?

Бургундское было превосходным. К тому времени, как горячее наполовину съели, дворецкий уже не раз наполнил бокал Эдмунда, и тот чувствовал себя как дома, разглагольствуя о своих изысканиях для книги о Греции и Риме. Чарли был очень доволен, его отец показал себя дружелюбным и интересным собеседником, и даже хозяйка, в чувствах которой он был не совсем уверен, слушала с неослабевающим вниманием. После короткого перерыва он решил поделиться секретом.

– Только между нами, – предупредил он. – Не исключено, что в следующем году я поеду в Англию. В Оксфорд.

– У-у, – разочарованно протянул Чарли.

– Я слышал, что там тишь и благодать, – сказал Уильям Мастер.

– В том-то и дело, – подхватил Келлер. – На войну ушло столько преподавателей и студентов, что Оксфорд наполовину вымер. Поживу годик в одном из колледжей как приглашенный научный сотрудник, буду немного преподавать и работать над книгой. А заодно и какое-то имя приобрету. Может быть, устроюсь даже постоянным сотрудником.

– Как же вам удалось? – спросил Уильям.

– Через Элайхью Паси. Не знакомы с ним? – (Нет, не знакомы.) – Это богатый пожилой джентльмен и видный ученый. Живет здесь, в Нью-Йорке. Я познакомился с ним в ходе научных изысканий. У него есть связи в двух оксфордских колледжах, Тринити и Мертон, и он замолвит за меня словечко в обоих.

– Какая удача, – пробормотала Роуз.

– Меня удерживает только отец. Он так сдал, что я не хочу его оставлять. Но он настаивает, чтобы я ехал, и предложил профинансировать всю затею.

– Я эгоист и надеюсь, что вы останетесь, – сказал Чарли.

– Пожалуйста, никому ни слова, – повторил Келлер.

– Ни в коем случае, – отозвалась Роуз.

Перспектива отъезда Эдмунда Келлера из Колумбийского университета на время обучения Чарли была, бесспорно, крайне заманчива для нее. Но при всех ее светских связях она не знала, как это устроить. Если Элайхью Паси может порекомендовать его знакомым – тем лучше, но у нее не было рычагов влияния на оксфордские колледжи.

Поэтому она была готова выкинуть подобные мысли из головы, когда всего неделю спустя, на приеме в поддержку Нью-Йоркской публичной библиотеки, среди гостей она увидела мистера Паси и попросила, чтобы ее представили.