Читаем Нью-Йорк полностью

Она мысленно возблагодарила Хетти Мастер, которая растолковала ей опасности правильной «рассадки». Начать надо чинно: поговорить с соседом, потом с другим и чередовать их по ходу беседы. Зная все это, Мэри могла безукоризненно соблюсти все обеденные ритуалы. Но вечер в малом кругу вроде этого, за круглым столом, допускал и общие разговоры. Лорд Ривердейл поинтересовался, где она живет, и получил надлежащий ответ – дескать, в доме по соседству, за углом, и леди Риверс, если у нее будет время, может заглянуть на чай. Затем его светлость сказал, что слышал о грандиозных особняках Вандербилтов на Пятой авеню, и Мэри как раз подбирала ответную реплику, когда ей неожиданно пришли на ум слова, которыми Хетти обычно отзывалась о Грамерси-парке.

– Нам нравится то, что здесь поспокойнее, – сказала она.

Так выражались «старые деньги», и его светлость понимающе кивнул:

– Согласен с вами, мисс О’Доннелл.

Пока все шло нормально.

Вскоре стало ясно, что Ривердейлы стремятся обозначить все свои американские связи, какие только могут вспомнить.

– Мы несколько раз встретились с вашим замечательным соотечественником, – обратился к Мэри лорд Риверс. – Он писатель, его зовут Генри Джеймс. Он много лет прожил в Лондоне, и тамошние обеды уже не мыслят без него.

– Очень достойный человек, – сказала Мэри. – Хотя, боюсь, я не всегда его читаю.

– Как и я, – с улыбкой подхватил его светлость.

Затем лорд Риверс немного рассказал ей о своей семье и выдал кое-какие любопытные сведения:

– В роду Риверсов, к вашему сведению, всегда преобладали моряки. Из него, смею заметить, вышли два адмирала. Титул и поместье перешли к моему отцу лишь после смерти очень дальнего родственника. Есть у нас и американские корни. Наша ветвь восходит к капитану Риверсу, который владел в Каролине плантациями, пока не лишился их вскоре после тысяча семьсот семьдесят шестого года. – Лорд Риверс улыбнулся. – Боюсь, он был лоялистом.

– Придется его простить, – отозвалась Мэри. – А что стало с плантациями?

– Они перешли к его друзьям, нью-йоркскому семейству по фамилии Мастер. Но больше я ничего не знаю.

– Мастер? – Мэри так поразилась, что чуть возвысила голос, и заметила, как брат, племянник и молодая Кларисса тревожно глянули на нее.

– Полагаю, это все еще не последние люди в Нью-Йорке, – сказал его светлость. – Вы с ними знакомы?

Бездна разверзлась перед ней, и все семейство очутилось на краю. Десятки лет служения в доме Мастеров. Мэри перевела дух и улыбнулась безукоризненной улыбкой.

– Хетти Мастер – одна из моих ближайших подруг, – уверенно произнесла она. – Помилуйте, я знаю ее почти пятьдесят лет! – Это была чистая правда.

– Надо же! – Лорд Риверс пришел в полный восторг. – Как тесен мир!

– Безусловно, – ответила Мэри.

Когда подали рыбу, они уже славно поладили с его светлостью, но пришло время уделить внимание юному Джеральду. Не смысля ничего в охоте, стрельбе, рыбной ловле и делах воинских, Мэри не знала, о чем с ним заговорить, но после краткого упоминания театра выяснила, что он любит Гилберта и Салливана, и их беседа какое-то время протекала плавно. Но по тому, как он проказливо посматривал на Клариссу, а после на всех собравшихся, ей стало ясно, что он, пропустив уже пару бокалов, желает произвести впечатление на родню будущей жены, и Мэри гадала, какие формы это примет.

Джеральд воспользовался случаем за горячим, когда лорд Риверс спросил, знакома ли она с милейшим ньюйоркцем, проживающим ныне в Англии.

– Мистер Крокер, у него поместье в Суррее, – пояснил он.

Довольно удивленная, она ответила:

– В Нью-Йорке все знают мистера Крокера.

И Джеральд решил вставить словечко.

– В прошлом году, отец, когда я посещал Нью-Йоркский яхт-клуб, – произнес он чуть громче, чем нужно, – мне сказали, что он был связан с Таммани-холлом и сбежал за океан, чтобы не угодить за решетку.

Джеральд Риверс проявил некоторую бестактность, но был совершенно прав. Если Босс Твид попался на огромной растрате, то его преемник Крокер продолжал себе трудиться, пока жалобы не слились в такой хор, что он предпочел на время отправиться за океан. Мысль о том, что он живет в Англии как солидный сельский джентльмен, и впрямь забавляла.

– Это правда? – спросила у Шона леди Риверс.

Но Шон и сам был слишком близок к Таммани-холлу, чтобы рубить под собой сук.

– Таммани-холл – сложная организация, – осторожно сказал он. – Это очень важный политический механизм, с ним нужно обращаться осмотрительно.

– Так-так, – произнес Риверс со знанием дела.

Аристократы явно уважали политику. Но юный Джеральд Риверс еще не закончил.

– В Нью-Йорке я познакомился с Тедди Рузвельтом, замечательным малым, – сообщил он. – У него грандиозные планы по чистке нью-йоркской полиции. Я слышал, она насквозь коррумпирована.

– Она не совершенна, – уступил Шон и послал лорду Риверсу знающий взгляд. – У молодого мистера Рузвельта полно энергии, но он может обнаружить, что эта задача труднее, чем кажется.

– Но вы же не будете отрицать коррумпированность Нью-Йорка? – не унимался Джеральд.

Тогда Шон невозмутимо уставился через стол на молодого аристократа: