Читаем Нью-Йорк полностью

– Лягте, – сказал он. – Солнце пойдет вам на пользу. По крайней мере, немного его. Когда я лежу вот так, – произнес он довольно, – я притворяюсь ящеркой.

– Я как раз думала о ящерицах, когда вы пришли! – рассмеялась она.

– Так-то! – ответил он. – Мысли великих людей сходятся. Или, может быть, ящериц.

Мэри легла. Она была одна, лежала рядом с мужчиной, но этого никто не видел.

И потому она не стала противиться, когда он повернулся и нежно поцеловал ее. Она позволила. А когда он сказал: «Вы так красивы, Мэри», она сочла, что так оно и есть.

И вскоре он уже целовал ее, как никто раньше, познавая ее губы и язык; она же понимала, что это начало того, чего делать нельзя. Но все равно не остановила его и вот уже принялась отвечать, а сердце билось все чаще.

– А вдруг нас увидят? – спросила она, задыхаясь.

– Вокруг нет никого на несколько миль, – отозвался он.

Его поцелуи становились все более страстными, он дал волю рукам, и Мэри до того возбудилась, что не хотела, чтобы он останавливался, хотя и понимала, что не должна уступать. Ибо если не сейчас, то, может быть, никогда.

Она ощущала и его возбуждение. Теодор начал раздевать ее. Его дыхание было мелким и прерывистым.

Затем послышался голос Гретхен. Голос Гретхен, донесшийся с берега. Голос Гретхен, все приближающийся.

– Мэри?

Теодор выругался и отпрянул. Секунду Мэри лежала, чувствуя себя брошенной. Затем, испытав приступ паники, неуклюже сунулась Теодору за спину, схватила планшет, затем нашла и надела шляпку. А потому минутой позже Гретхен, перешедшая через дюну, застала Мэри, быть может, чуть растрепанной, но занятой рисованием, а брат сидел в нескольких ярдах и таращился на нее по мере того, как она приближалась и смотрела на них неподвижным взглядом змеи, готовой ужалить.

– Привет, Гретхен, – спокойно сказала Мэри. – Может, сводишь Теодора прогуляться, пока я не дорисую?

Они вернулись в гостиницу далеко за полдень. Говорили мало. Но стоило им войти, как один из постояльцев сообщил об утренних беспорядках на Манхэттене. Новости пришли с дневным паромом.

– Что случилось? – спросил Теодор.

– Напали на призывной пункт, что на Сорок седьмой. Очевидно, подожгли.

После ужина хозяин сказал, что днем беспорядки продолжились. Он узнал об этом в отеле напротив. Вспыхнуло несколько пожаров.

– Телеграф не работает, – доложил он, – поэтому мы не знаем подробностей. Возможно, ничего страшного не произошло.

День выдался жаркий и душный. Здесь благодаря ветру с моря духота не особенно ощущалась, однако на улицах Нью-Йорка наверняка было тяжко. А после ужина она начала угнетать даже на здешней веранде.

Немного позже Гретхен отлучилась в номер.

– Я собираюсь прогуляться к морю, – объявил Теодор, извлекая сигару.

– Я тоже пойду, – сказала Мэри.

На пляже было тихо.

– Жаль, что Гретхен пришла, – сказала Мэри.

– Да, – кивнул Теодор.

– Вы останетесь еще на несколько дней?

– Хотелось бы. Правда, меня ждет работа в ателье.

Мэри издала неопределенный сочувственный звук.

Они уставились на воду. Облака собирались в тучи, обещая дождь и облегчение от жары.

– Посмотрим, что принесет день завтрашний, – сказал Теодор.

Тем вечером Гретхен и Мэри легли как обычно. Гретхен ни слова не сказала о Теодоре. Мэри, едва погас свет, почувствовала, что вот-вот разрыдается. Она была рада начавшемуся дождю, который стучал в окно и заглушал звуки.

Проснувшись посреди ночи, Мэри обнаружила, что Гретхен нет в номере. Она немного выждала. Мертвая тишина. Тогда она встала с постели и подошла к окну. Дождь перестал, снова горели звезды. Выглянув, Мэри сперва ничего не заметила. Потом различила бледную тень, двигавшуюся по полоске травы. Это была Гретхен в ночной рубашке, расхаживавшая взад и вперед у кипы кровельной соломы.

Мэри не захотела окликать ее, боясь перебудить весь дом. Она тихо выскользнула из номера, спустилась вниз и вышла наружу.

– Что ты делаешь? – прошептала Мэри. – Ты вся промокнешь!

– Мне не спится, – ответила Гретхен. – Я беспокоюсь.

– О чем?

– О детях. С этими пожарами в городе…

– Так говорили же, что ничего серьезного.

– Они не знают. Отсюда город даже не видно.

У Мэри екнуло в груди, но она осеклась лишь на пару секунд.

– Ты хочешь съездить домой, просто спокойствия ради?

– Да, об этом я и думала.

– Сядем на утренний паром, – сказала Мэри. – Если все в порядке, то всегда можно вернуться.

– Да.

– Тогда иди ложись, пока не простыла.

Первый паром отходил только в середине утра, но все трое заранее явились в Пойнт и ждали там – Теодор настоял на том, чтобы сопровождать их. Паром опаздывал. Они провели в ожидании час. Потом второй. Затем пришел какой-то человек, который сказал, что парома не будет, и они отправились обратно в гостиницу разузнать новости.

– На паром напали и, вероятно, подожгли, – сказал им хозяин. – Из Бруклина только что прибыл человек с бумагами. В городе творится бог знает что. Всюду пожары. Послали за войсками к президенту Линкольну.

– А телеграмму в город можно отправить? – спросил Теодор.

– Боюсь, нет. Все телеграфные линии уничтожены. Вам безопаснее быть здесь.

– Мне нужно в город, – сказала Гретхен. – Там мои дети.