Читаем Нью-Йорк полностью

– Скорее всего, нет. Они нацелились на аболиционистские газеты: «Таймс» и другие. – Джером прикончил виски и наградил Шона озорной улыбкой. – Так что пожелайте мне удачи, мистер О’Доннелл! Я иду защищать свободу печати.

– Как? – спросил Шон, когда Джером направился к выходу.

Тот обернулся.

– Я раздобыл пулемет Гатлинга, – ответил он и вышел.

Пулемет Гатлинга. Одному Богу известно, где он его взял. Это новейшее оружие еще даже не применялось в армии. Блок вращающихся стволов обеспечивал убийственный непрерывный огонь, способный скосить любую толпу. С Джеромом шутки плохи, подумал Шон. Он мастер на грязную войну.

Шон снова проверил ставни, но салун не закрыл. Мятежники рассвирепеют всерьез, если захотят выпить и ничего не получат.

Он порадовался, что его сестра Мэри находится в безопасности на Кони-Айленде.

Понедельник начался хорошо. Мэри спустилась к завтраку и застала Гретхен уже за столом беседующей с какой-то мамашей. Когда Мэри подсела к ним, Гретхен как раз говорила, что сынишка собеседницы очень похож на ее собственного, и разговор быстро перешел на материнство вообще. Леди спросила у Мэри, есть ли у нее дети, на что та ответила:

– Нет и не будет, пока я не выйду замуж.

– Вот это правильно! – рассмеялась та.

После этого пришел Теодор.

Утром они искупались. На этот раз Мэри, держась за канат, проделала путь до места, где вода поднялась выше груди, и доплыла почти до конца ограждения. Пока она там плавала, Теодор поднырнул под канат и устремился в море, делая мощные гребки. Его не было довольно долго. Мэри и Гретхен уже сидели на берегу, когда он вернулся и вышел, весь в каплях и струйках воды.

– Отлично взбодрился! – сказал он со смехом и стал вытираться.

За ланчем Теодор спросил у Мэри, пойдет ли она рисовать, и та ответила, что да, собиралась. После еды она сходила за планшетом, а когда снова спустилась, Гретхен и Теодор разговаривали, и Гретхен сказала:

– Ступай, Мэри, а я тебя догоню.

Но она лишь немного прошла по песку, когда обнаружила, что забыла карандаши. Пришлось вернуться. Она не застала в гостинице ни Гретхен, ни Теодора и подумала, что Гретхен, должно быть, в номере. Но номер был пуст, а потому Мэри взяла карандаши и снова вышла.

Она увидела их, как только вышла на дорожку. Они стояли чуть в стороне возле белой гостиничной изгороди в тени дерева и не заметили ее, так как были погружены в беседу. Мэри, в свою очередь, не слышала, о чем шла речь, но ссора была очевидна. Лицо Гретхен, обычно безмятежное, исказилось от ярости. Мэри ни разу не видела ее такой. Теодор выглядел раздраженным и нетерпеливо переминался с ноги на ногу.

Мэри решила поскорее убраться подальше и притвориться, что ничего не видела.

Вид ссорящихся друзей неприятно вторгся в дневную идиллию, как тучка на чистое небо. Мэри быстро зашагала по пляжу, спеша оказаться подальше от Келлеров. Ей не хотелось, чтобы какое-нибудь происшествие испортило этот день. Отшагав около мили и не встречаясь ни с чем, кроме ровной линии океана и песка, она успокоилась. Сообразив, что место, где она рисовала накануне, уже близко, Мэри перешла через небольшую дюну и принялась высматривать олениху. Но той нигде не было.

Однако немного дальше Мэри приметила маленький деревянный навес, явно заброшенный, так как собственно навеса и не было по причине отсутствия крыши и небольшие шесты, ее подпиравшие, одиноко целились в небеса. Вкупе с парой деревьев постройка создавала странноватый, запоминающийся пейзаж, не слишком сложный для зарисовывания, и Мэри, усевшись, принялась за дело. Через какое-то время она, довольная, что ей удалось кое-что передать, отложила планшет и встала, чтобы размяться. Дошла до дюны и всмотрелась в пляж – не идет ли Гретхен, но там не было ни души.

Вернувшись к эскизу, она порисовала еще немного, после чего сняла соломенную шляпку, откинулась и подставила лицо солнцу. Ее руки были обнажены, и тепло привело Мэри в полный восторг. Было очень тихо. Она различала слабый, нежный шум волн, набегавших на берег. Все выглядело таким безмятежным, словно она перенеслась в другой мир, безвременье, почти не имевшее отношения к оставленной городской жизни. Она просидела на солнцепеке несколько минут. Должно быть, ящерицы так же млеют на камне, купаясь в солнечных лучах.

Услышав справа слабый шорох, Мэри чуть приподняла голову и собралась было поприветствовать Гретхен, но увидела другого человека.

– Ага! – воскликнул Теодор. – Так и знал, что застану вас здесь.

– Где Гретхен? – спросила Мэри.

– Вернулась в гостиницу, ей захотелось прилечь.

– Вот как…

– Вы не против, если я присяду?

Она не ответила, но Теодор все равно сел, подобрал планшет и взглянул на рисунок.

– Он не закончен, – сказала Мэри.

– Выглядит многообещающе, – заметил он, оценив разрушенный навес, положил планшет с другой от себя стороны, чтобы она не достала, и растянулся на земле во весь рост. Мэри стало немного неловко оттого, что она сидит. Не надеть ли шляпку?