Читаем Нью-Йорк полностью

Что касалось несчастных военнопленных, которых захватили в большом количестве, то их согнали в богадельни, нонконформистские церкви и прочие надежные места, какие нашлись; питались они объедками, когда повезет.

Но общая нехватка всего пошла на пользу землевладельцам.

– Помнишь пару наших домов на Мейден-лейн? – спросил весной Мастер у Абигейл. – Мне только что предложили ренту втрое выше прежней.

Действительно, Джон Мастер вскоре оказался в большой чести у британского командования. Купец-лоялист с огромным опытом, поживший в Лондоне и веривший в компромисс, – таким и должен быть американец. Генерал Хау проникся к нему особой симпатией и несколько раз пригласил отобедать. Мастер поступил мудро и откровенно рассказал ему о Джеймсе, после чего генерал, похоже, стал относиться к нему с еще большим доверием. «У Уильяма Франклина та же проблема с отцом, что и у вас с сыном», – заметил он добродушно. Не прошло много времени, как у Джона Мастера появились подряды на поставки зерна и мяса отовсюду, где он мог их найти. Это включило продукцию из угодий в графстве Датчесс, а Сьюзен, которой отец выправил пропуск, смогла наведываться за покупками в город. Возобновились деловые отношения с Альбионом в Лондоне. Армейские офицеры были охочи до всяческой роскоши и удобств, какие он мог предоставить. «В жизни не было столько дел», – признался он.

Тем временем британские офицеры, несмотря на ужасные условия, изо всех сил старались воспроизвести те же развлечения, что и в Лондоне. Они открыли театр, где за отсутствием труппы сами и выступали. Той же весной, когда она вошла в силу, устраивали скачки, танцы, играли в крикет. И были, конечно, женщины.

– Военные всегда привлекают женщин, – сказал Мастер Абигейл, и та поняла почему.

Улицы утопали в грязи, но военные знай маршировали в своей яркой форме, как стая расфуфыренных птиц. К их бравой выправке и силе не остались равнодушны и замужние дамы. Миссис Лоринг, жена комиссара по делам военнопленных, так часто появлялась в обществе генерала Хау, что прослыла его женщиной.

– Она его любовница? – спросила Абигейл у отца.

– Могу лишь сказать, что она всегда рядом, – ответил тот.

И в самом деле, с сердечной подачи главнокомандующего зажиточная часть города погрузилась в атмосферу благоразумной чувственности.

Время от времени Абигейл подмечала, что Грей Альбион уходит, как стемнеет, и не возвращается к тому времени, когда Гудзон запирает дом. Несколько раз, горя любопытством, она подсмотрела, как Гудзон открывал ему на рассвете и тот тишком проскальзывал внутрь. Однажды майским утром в кухне она обмолвилась об этом Рут, и та расплылась в улыбке:

– Будьте спокойны, мисс Абигейл, этот малый на все руки мастер!

Но с приближением лета все поняли, что британцы намерены сделать ход. Колонии от Бостона и Нью-Хэмпшира на севере до плантаторских южных штатов формально находились под контролем патриотов, но их единственной армией по-прежнему было необученное и сильно потрепанное войско Джорджа Вашингтона, засевшее в Нью-Джерси и перекрывшее дорогу на Филадельфию.

В июне генерал Хау предпринял вылазку в его сторону, и Грею Альбиону с друзьями-офицерами пришлось отлучиться. Генерал Хау, как и его необстрелянные молодые офицеры, считал, что в открытом бою регулярные войска разгромят патриотов, но Банкер-Хилл научил его, что при хорошем прикрытии неприятельские снайперы способны причинить неимоверный вред. Поэтому, не добившись желаемого сражения, он вернулся в конце месяца в Нью-Йорк. Возник вопрос: что делать дальше?

Как раз накануне Хау пригласил отца Абигейл на ужин. Тот же, повинуясь минутной прихоти, захватил и ее.

Ей показалось странным сидеть так близко от генерала. Гостей было мало – миссис Лоринг и пара офицеров. Зная то, что знала, Абигейл всякий раз, когда генерал обращал к ней свое мясистое лицо и рачьи глаза, поневоле воображала, будто смотрит на самого короля Георга III.

Еда была простой, но вкусной. Хау пребывал в дружелюбном расположении духа, и Абигейл видела, что ему нравится ее отец, но было ясно и то, что генералу хотелось что-то обсудить.

– Скажите мне, Мастер, – произнес он чуть погодя, – известно ли вам что-нибудь о местности, которая находится выше по Гудзону? – Когда отец ответил утвердительно, Хау продолжил: – Полагаю, вы никогда не встречались с генералом Бергойном. Его прозвали Джентльменом Джонни. Лихой малый! Азартный человек. В свободное время сочиняет пьесы, – фыркнул генерал, и Абигейл поняла, что это не похвала.

– Я слышал, он преуспел в Канаде, но большой самодур, – откровенно заметил отец.

– На брюхе шелк, а в брюхе – щелк! Хотя я клянусь, он отважен и дерзок. Впрочем, к нему прислушиваются в министерстве, особенно лорд Джордж Джермейн, и он, как вам известно, намерен проникнуть из Канады в долину Гудзона, захватить Олбани, удержать Тикондерогу и другие форты, тем самым отрезав Вашингтона от всего северо-востока. Смелый план. Хочет прославиться. Думает, это будет легко.

– Как он пойдет?

– Точно не знаю. Вероятно, лесными тропами.