Читаем Ницшевский Заратустра полностью

Легкость достигается не смехом, а работой над собой. Легкомыслие усугубляет тяжесть.

63. ""Ты... молишься ослу здесь, как Богу?" - "... Лучше молиться Богу в этом образе, чем без всякого образа. ...Тот, кто говорил "Бог есть дух", - тот делал до сих пор на земле величайший шаг к безверию"".

Для сильно загрязненного сознания трудно молиться духу. Однако, не всякий образ может быть полноправным представителем последнего. Лишь отвечающий определенным требованиям. Пропустить и преломить свет способна, например, стеклянная призма, но не камень.

64. "Игра в кости не удалась вам. ...не удалось великое".

Грешен, следовательно, мелок - кто хотел, но не получил удачи. Чистому она идет в руки сама, но величие его - в пренебрежении к ней.

65. ""Для ближнего" - это добродетель только маленьких людей... у них нет ни права, ни силы для вашего эгоизма!"

Эгоизм сильных - духовный ("для ближнего" - внешний инструмент внутренней цели), слабых - поверхностный (противопоставлен самоограничению), плотский. Великая добродетель - не другая, а большая, относительно маленькой.

66. "У кого слишком много духа, тот может сам заразиться глупостью".

Мысль - промежуточная стадия между глупостью и совершенством, оба из которых - ее отсутствие. В первом случае - нет возможности ничего понять, во втором - все понято.

67. "Я... ищу счастья на земле. ...Если мы не вернемся назад и не будем как коровы, мы не войдем в Царство Небесное."

Счастье - целостность. Земное оно для каждого - в качестве одного из фрагментов совокупности - коровье. Полнота Царства Божьего - раскрытая в себе, найденная в глубине - на самом дне личности. Войдет туда лишь отвергший внешнее соединение как путь к гармонии.

68. "Вы страдаете собой, вы еще не страдали человеком."

Самое благородное страдание - собой. Но не как человеком, а как личностью.

69. "Толпа... криводушна по невинности".

Виновность одурманена грехом. Поэтому нет ничего кривей ее прямоты. Невинность отличается возможностью не лгать. Делает она это или нет другой вопрос.

70. "Этот венец смеющегося, этот венец из роз, - я сам возложил на себя этот венец, я сам признал священным свой смех. Никого другого не нашел я теперь достаточно сильным для этого."

Никто не может повлиять на мою самооценку и представление о священном. Даже если он будет сколь угодно силен! Я признаю исключительно внутренний характер происхождения истины, строго вертикальную траекторию ее прохождения в разум. При этом чужд авторству. Я ничего на себя не возлагал - лишь утвердил изначально возложенное. Поверхность у каждого своя, дно - единственное.

71. "Неспособность ко лжи далеко еще не есть любовь к истине."

Ко лжи не надо способности. Она груба, поэтому агрессивна. Достаточно отказа противостоять, чтобы оказаться в ее власти. Истина - обитательница самых тонких, глубинных слоев нашего существа. Добраться до нее, преодолев внешние вихри, освободившись от их влияния на личность, трудно. Однако, без подобных усилий ложь самопроизвольно воцарится в сознании.

72. "Все, что страдает хочет жить, чтобы стать зрелым, радостным и полным желаний... .Радость... хочет вечности, хочет возвращения".

Радость, как процесс радования, подобна растению на зыбучих песках. Имея корни в движущемся, она представляет собой поток страстных состояний. Никакая совокупность явлений не окончательна. Гармония бесстрастия - радость, исходящая от Неподвижного - возможность всякого состояния при отсутствии любого из них. Вектор устремленности рожден фрагментарностью личности. Страдающий и есть тот, кто полон желаний. Зрелость же - завершенность, которой нечего хотеть: цель достигнута. Все, что возвращается, неизбежно снова исчезнет.

В радости важна принадлежность. Она не бывает абстрактной. Радоваться может "я", которое, в случае его обусловленности жизнью формы, ликвидируется при распаде последней. Радость приверженца вечного возвращения неизбежно навсегда прекратится. Ведь когда она появится вновь - будет чужая.

Личность следует вознести над всем изменяющимся, так как любые его сгустки - тонкие ль, грубые - обречены. В движущемся нет твердой опоры для "я", чтоб оно могло не пропасть и стать владельцем новой радости. Надо, отказавшись от внешних утех, сместить волевой акцент и сосредоточить внимание на внутренней радости Неизменного!

73. "По всему неудавшемуся томится всякая вечная радость. ...радость хочет вечности всех вещей".

Внешняя неудача - шанс на внутренний успех. Требуется отделить свою жажду радости от вещей, вынести "я" за пределы времени и пространства и там приготовить для него пир, все же движущееся признать средством и окончательно согласиться на мирскую безрадостность! Плотская пассивная радость есть тяга к рассеянию, жажда принадлежать. Духовная активная содержит волю к власти (чей вектор вертикален: от себя внутреннего - к себе внешнему) и основана на сосредоточении.

74. "Дурная лживость присуща тем, кто хочет свыше сил своих."