Читаем Ницшевский Заратустра полностью

Перспектива вечности возвращения - для тех, кто ставит "я" звеном в цепи причинности, подверженным исчезновению и воссозданию. С осознания неизменности личности начинается путь к прекращению возобновлений ее оболочек.

51. "Существует великий год становления, ...он должен, подобно песочным часам, вечно сызнова поворачиваться, чтобы течь сызнова и опять становиться пустым".

У каждого точка поворота - своя. Нет общего для всех великого года. Что-то должно оставаться и накапливаться от периода к периоду. Поэтому, песочные часы - плохая аналогия.

52. "О душа моя, я смыл с тебя маленький стыд и добродетель закоулков и... задушил даже душителя, называемого "грехом"".

Стыд и добродетель - руки для душения греха. Отсекая их, ему становится нечем противостоять. Однако, шея крепка. Требуется железная хватка, которая не допускает малости и закоулочности.

53. "Сам я крупица той искупительной соли, которая заставляет все вещи хорошо смешиваться".

Организатор правильного взаимодействие предметов - не вещество, состоящее из частиц. Он - цельная единственная существующая личность, всякое "я" в его истинном облике, относительно которого вкладываемое нами в понятие этого междометия - фрагменты. Однако, их множество Его не образует, как голубыми прямоугольниками видов из окон не складывается и не исчерпывается небо.

54. "В том альфа и омега моя, чтобы всё тяжелое становилось легким, всякое тело - танцором".

Беззаботностью легкость не достигается, а имеясь в наличии, к танцам не располагает. Чистота есть свобода полета, но не он сам. Движение соблазн совершенного, при уступке которому тяжесть приходит вновь.

55.

"Бог в тебе обратил тебя к твоему безбожию".

Безбожник пуст в глубине. Он отождествил "я" с оболочкой. Набор состояний не бывает полным (есть возможность всего, но нет его реализации): всегда отсутствует прошлое и будущее, наличествует - настоящее. "Чего-то не вернуть", "что-то может быть" - вечная незавершенность движущегося. В Боге - место явлениям, а не наоборот. Сколь ни собирай фрагменты, они не дадут целостности. Последняя неделима. Моменты и формы бесплодно мучаются в попытке ее сымитировать. Всевышний бесконечен, как принцип, но устремление к предметной бесконечности дурно пахнет. Невысокого мнения о личности предполагающий ее возникновение и исчезновение, равно как и множественность источников света. "Я" - Бог изначальный и окончательный, единственный. Безбожие при вере в себя означает принижение "я" и Бога, так как предмет отвержения должен быть - помимо утверждаемого. Всякое же, что допускает что-то кроме себя, несовершенно.

56. "Разве все слова не созданы для тех, кто запечатлен тяжестью? Не лгут ли все слова тому, кто легок!"

Присущность состоянию, запечатленному тяжестью, может характеризоваться устремленностью к ее усилению или облегчению. Слова (второй случай) - инструмент очищения. Легкому они не лгут, но не требуются.

57. "Я - доискиваюсь основы: - что до того, велика ли она или мала? Называется ли она болотом или небом?"

Кому безразлично, что есть основа, обязательно найдет болото. К небу надо изначально стремиться - до всякого поиска.

58. "Совестливость духа моего требует от меня, чтобы знал я что-нибудь одно и остальное не знал".

Совестливость требует знать не что-нибудь, а нечто конкретное. Чем в большей степени, разумеется, тем лучше, но познание всего остального (если речь - не о страстях) с этим главным процессом в противоречие не вступает.

59. "Когда он был молод, этот Бог с востока, тогда был он жесток и мстителен... .Но наконец он состарился, стал мягким и сострадательным... .Так сидел он, ...усталый от мира, усталый от воли, пока наконец не задохнулся от своего слишком большого сострадания".

Для отождествляющих Бога с его отображением в общественном сознании Он бывает молод, зрел, стар. Сострадание - пренебрежение "я" внешним ради "я" внутреннего, знающему лишь первое, равно, как Бога, рождающегося и умирающего в душах людей (что нисколько собственно к Богу не относится) - самоубийство. Оба рассмотренных образа, относительно истинных Личности и Всевышнего, видятся достигшим вершины мировоззрения - точки слияния "я" и Бога в полноте и неизменности - за пределами пространства и времени, солнечными зайчиками относительно солнца.

60. "Как же сердился он на нас,... что мы его плохо понимали! ...если вина в наших ушах, почему дал он нам уши, которые его плохо слышали." Зверь устроен так, что ему не требуется понимать (повиновение). Человеческое право на решение от свободы не слышать истину неотделимо. При обратном же желании и усилиях уши, данные Им, не подведут.

61. "Человек любит себя самого, - ах, как велико должно быть это себялюбие! Как много презрения противостоит ему!"

Много любви и презрения может быть соответственно к себе внутреннему и внешнему, или наоборот. Если рассматривать оба отношения в приложении к одному из компонентов, величие первого с неизбежностью требует малости второго.

62. "От них отступает враг их, дух тяжести. Уже учатся они смеяться сами над собой".