Читаем Нищета мозга полностью

В рамках предлагаемой модели умозрительные цели зачинщиков процесса не так важны, как социальный состав и структура нового сообщества. Эволюции абсолютно безразличны как гуманистические, так и людоедские принципы новых отношений. Это временный процесс, ценность которого может состоять только в самом факте кратковременной замены основного направления развития. Для искусственного отбора мозга, который интенсивно начинается при смене власти, имеют значение только критерии отбора и эффективность их применения. Если необходимые особенности поведения людей будут встречаться относительно редко, а инструментом отбора будет гильотина, то эволюционные изменения получат невиданное ускорение. Достаточно вспомнить как давно прошедшие французскую и русскую революции, так и современные северо - африканские события.

Чудовищное по сути, бескомпромиссное и массовое истребление людей по особенностям поведения стало своеобразным ускорителем искусственного отбора мозга. Быстрое изменение критериев оценки поведения обычно приводит к уничтожению нескольких смен участников революций. Вчерашние организаторы массового гильотинирования искусственно создают локальную популяцию обладателей революционного мозга. Вполне понятно, что в этом новом сообществе культивируются ещё более революционные критерии поведения, чем раньше. Результат предсказуем и всегда одинаков — родоначальники процесса переставали соответствовать новым критериям отбора и отправлялись на гильотину. С небольшими вариациями эти истории смены критериев искусственного отбора мозга воспроизводятся непрерывно, что не меняет их эволюционной сути. При этом не имеют никакого значения причины, цели и характер процесса, которые обычно мгновенно забываются или многократно меняются по ходу дела. В этих явлениях зачастую отсутствуют даже признаки социальной осмысленности. Так, наиболее драматичны религиозные или этнические конфликты. Их непримиримость достигает максимальной силы

между близкими популяциями, ведущими сходный образ жизни и имеющими общее антропологическое происхождение. Этот тип межпопуляционного искусственного отбора мозга усиливается инстинктивными конфликтами за репродуктивные ресурсы, что делает его неразрешимым.

Поясню эту циклическую закономерность на более конкретном и ясном примере. Представим себе эволюционный переход от жизни в небольших семейных группах к крупным племенным объединениям. На уровне семейной группы на мозг гоминид действовали те же условия среды, что и на современных шимпанзе. При этом не имеет особого значения, были ли это австралопитеки, человек умелый или выпрямленный. Видимо, такая ситуация много раз возникала в истории. При переходе к племенному объединению надо решить две сложные задачи, обусловленные инстинктивными принципами работы мозга: необходимо избегать индивидуальных и межсемейных конфликтов и делиться пищей. Это примерно так же сложно, как в настоящее время публично, честно и пропорционально работе делить деньги в самом дружном и однородном коллективе.

Представить себе справедливый делёж еды среди самых больших и умных собак практически невозможно. При этом мозг крупных домашних собак достигает массы 250 г, что сопоставимо с массой мозга шимпанзе бонобо. Для эффективного сосуществования большого племени мозг должен обладать некими тормозными функциями, отсутствующими в дикой природе. Мозг должен позволять своему владельцу не только не истреблять внутривидового конкурента, но и делиться с последним пищей. Такое немыслимое поведение является очевидным самоубийством в животном мире и проявляется только в момент размножения. В этом случае репродуктивные инстинкты заставляют делиться пищей и ухаживать за потомством. Только перенос своего генома в следующее поколение может приостановить индивидуальную борьбу за пищу.

Таким образом, для племенного объединения гоминид мозг, эффективный в малой семейной группе,

не пригоден. По этой причине племенные объединения возникали на протяжении сотен тысяч лет параллельно искусственному отбору социально пригодного мозга. У человека центром контроля за пищей и подавлением агрессии стали лобные области. Этот огромный отдел мозга сформировался именно для решения столь примитивных задач, а не для творческого мышления (Савельев, 2010, 2012). Вполне понятно, что для появления новой тормозной области такого размера потребовалось как время, так и эффективный эволюционный механизм. В качестве механизма использовался всё тот же искусственный отбор особей с ясными признаками социального конформизма и способностью делиться пищей. Тех, кто не делился пищей, или изгоняли из сообщества, или съедали, что было намного эффективнее.