График работы у Нины был обычный: утро – вечер. Ее расписание вывешивалось на доске объявлений на три дня, а запись проводилась на месяц вперед.

И так же, утро – вечер, когда не была занята на работе, Нина ходила в гости к соседкам, подсобляла, как она говорила, с Оленькой. Ей общение с девочкой помогало не так сильно скучать по родному Сашеньке.

Оленька толстела на глазах. И чем она становилась толще, тем спокойнее. Полноценное питание и уверенность в том, что ее любят, сделали из девочки красивого, часто смеющегося ребенка. Когда она хохотала взахлеб, как умеют смеяться только грудные дети, Татьяна Ивановна уходила в свою комнату и плакала.

О том, чтобы официально оставить девочку у себя, не могло быть и речи. Только опекунство с обязательным пребыванием малышки в доме ребенка. Ни Татьяна Ивановна, ни Катерина сдавать туда девочку не спешили.

Ивану ситуация не нравилась, но он терпел.

Через неделю, в самый наплыв пациентов, в клинику приехала Юля со своими работами. Она со слезами благодарности пожала Нине руку и подставила щеку для десятого удара. При этом присутствовало столько народу, что Нине ничего не оставалось, как немного разозлиться и влепить Юле весомую оплеуху.

Теперь по щекам, плечам и другим частям тела Нине приходилось бить от трех до десяти раз в день. Через неделю такой работы она почувствовала, что теряет контакт с телами пациентов. Моллюски отцеплялись под ее короткими ногтями не так ловко. Некоторые бородавки она вообще не чувствовала и не трогала их. Вечерами неприятно ныли пальцы и сильно чесались ладони. Если бы сработала примета: правая чешется – деньги получать, а левая – деньги отдавать, то получилось бы, наверное, по миллиону на каждую ладонь.

Нина взбунтовалась. Придя в кабинет Эльзы Евсеевны, показала свои расчесанные ладони и дрожащие пальцы. Эльза, потрогав место под глазом, где раньше была бородавка, немедленно отпустила Нину домой.

В регистратуре переписали очередь, растянув ее еще на месяц вперед.

Иван

Внезапно, ни с чего, Ваня понял, что больше не может находиться здесь, в своем кабинете. Он перелистал журнал регистрации. На вечер никто записан не был.

– Саша, я поехал домой. Чувствую себя что-то не очень…

Александр, читавший детектив, разложив книгу на столе и нависнув над ней, расставив локти, согласно угукнул и бросил быстрый взгляд на Ларису. Лариса, протиравшая дезинфицирующими салфетками бормашину, растерянно посмотрела на Ивана. Было заметно, что ей хотелось побежать вслед за ним, но Иван равнодушно снял халат, аккуратно повесил его в шкаф. Так же спокойно убрал компьютер в портфель и вышел из кабинета, дежурно улыбнувшись на прощание.

Едва дверь за ним закрылась, плечи Ларисы опустились, рука с проспиртованной салфеткой беспомощно повисла вдоль тела.

– Неужели он так привязался к подкидышу из помойки? – Она со слезами посмотрела на Александра. – Я бы сама могла родить.